Бродяга

Хёст Андреа К.

– Их видели в некоторых пространствах, – сказала Алей. – Чаще всего на маршруте Колонн. Это одни из самых опасных ионотов, они с легкостью переходят в околопространство, а порой даже в реальное.

Одна из теней отреагировала на звук ее голоса, чуть приоткрыв глаза. А потом на черном лице возник рот, прямо из ничего, как у Чеширского кота в «Алисе в стране чудес», и растянулся в самую отвратительную усмешку, какую только можно себе представить. Изнутри полился свет, и тень начала сгорать в этом белом пламени. А то, что я приняла за боль, оказалось ликованием.

Мейз

поджег все – и рамы, и тени в них. Все еще под усилением, он вызвал такой столб пламени, что я даже испугалась. Все сетари, кроме Мары, которая продолжала изучать окрестности на предмет появления опасности, стояли и молча смотрели на происходящее. Было совершенно ясно, как они ненавидят этих тварей.

– Большинство монстров в мой мир – люди, – произнесла я, чувствуя себя неполноценной. – Это воспоминания людей?

– Я бы не стала относить их к личностям, – ответила Алей, слишком жестко и резко для той, что всегда так спокойна. – Пора назад?

Мейз кивнул, и мы вернулись обратно сквозь те же пространства. После каждого Кетзарен останавливалась для усиления, чтобы заблокировать врата как можно надежнее. И хотя мы только что проверили этот маршрут, первый отряд не терял бдительности и был готов к атаке, пока мы не вышли в реальное пространство.

На сей раз после сканирования на экране нашей миссии зажегся сигнал тревоги.

– Зи, ты подхватила прилипалу, – сказал Мейз, и Зи, застонав, отошла от нас в угол комнаты.

– А прилипала – это?… – не поняла я.

– Очень слабый ионот, однако способен укрыться даже от таланта видения. Они паразиты, питаются человеческим телом. Когда набирают силу, могут передаваться в новые тела через физический контакт и…

– В общем, сущее наказание, – подытожила Зи, скрестив руки.

– Если они слишком долго находятся в организме, то он начинает разрушаться, – прибавил Лон, ухмыляясь.

– Их выводят с помощью акустических волн, – продолжил Мейз как ни в чем не бывало и сочувствующе улыбнулся Зи. – Также известных как «мгновенная головная боль». Надеюсь, остальные из нас закончат день лучше.

Потом мы разделились. После задания в списке дел первого отряда прежде всего всегда стояли душ и отдых, а Мейз, полагаю, принялся еще и составлять отчет. Кажется, все маршруты были разработаны так, чтобы длиться пару часов. После них отряды никогда не тренируются, потому как миссии отнимают слишком много сил. Я приняла душ, в который раз удивляясь униформе из наножижи, и, захватив немного еды на вынос, поднялась на крышу.

Снаружи все еще стояла ночь, но ясная и не слишком ветреная, поэтому было очень приятно сидеть и смотреть на звезды. Я не сильно удивилась появлению Лона и Мары. Они относились к своим обязанностям нянек так же серьезно, как к уничтожению ионотов.

– Что тебя так привлекает? – спросил Лон, растягиваясь рядом со мной. – Сплошная чернота и немного звезд?

– Ветер, – ответила я, поразмыслив. – И есть насекомые – звучат как сверчки из мой мир. И температура меняется. И запахи разные.

– Мало кто увидит в этом что-то интересное.

К тому же, это все было на маршруте огней, так ведь? Ну, кроме стрекотания.

– Слишком нервничала, не наслаждаться.

– Ты хорошо это скрывала, – заметила Мара. – Мейз попросил нас проверить, как ты.

Мне нравится, что Мара не миндальничает в вопросах проверки психического здоровья бродяги. Она действительно прямолинейна.

– Отвратительно. Убийства. Пространства очень интересные, но ионоты ужасные. Это очевидно. – Я пожала плечами. – Но я не в шоке. Первый отряд не пугает. Без паники, если с первый отряд.

Мои слова заставили Лона рассмеяться.

– Как по мне, паршивая философия.

– Самое страшное – ночь на Муине, – пояснила я. – Шла одиннадцать дней, больная – ела плохой фрукт. Сплю на холме под ковриком из листьев. Кто-то большой идет ко мне. Нога опустилась на коврик, прямо рядом с головой. Нюхает меня. Лежу там, слушаю его. Потом ушел. Много паники. Вижу много смертоносных жуков, сетари поджигали их раньше.

После этих слов они оба смолкли, потом Лон рукой обхватил меня за плечи и крепко сжал.

– У тебя свой способ воспринимать действительность. Но дай нам знать, если что-то тебя будет волновать, хорошо?

– Конечно. – С тех пор, как смогла смириться со вторым уровнем мониторинга, я думала о других вопросах, которые могу им задать. – Какой восьмой отряд?

– А, ты завтра с ними тренируешься? Что ж, Канато – надежный, очень спокойный. Восьмой отряд вообще один из самых сильных, поэтому, готов поспорить, завтра мы получим впечатляющие разрушения в зонах тестирования.

– А решили, что со мной делать дальше?

– Слишком рано. Об этом много спорили, ибо тут конфликт интересов. Они пока не хотят давать тебе активно работать с младшими отрядами, потому что усиление талантов, а потом возвращение к норме может оказать на них негативное воздействие. Теоретически, мы уже слишком старые и мудрые, чтобы нам от тебя голову снесло, – рассмеялся Лон. – Полагаю, седьмой отряд не очень-то доволен, что на тестирование с тобой выбрали восьмой.

Я подтянула колени к подбородку.

– Клонирование легально Таре? – осторожно спросила я, и они надолго замолчали.

– Клонирование не воспроизводит набор талантов, – наконец ответила Мара. – На Коларе недавно проводили эксперименты, и хотя есть некое сходство с первоначальным образцом, похоже, таланты – вопрос не одной только генетики. Поскольку они не нашли способ создавать клонов с достаточным сроком жизни, сейчас введены ограничения на клонирование людей.

Но по этому поводу тоже наверняка «много спорили».

– Прекрасный способ заставить меня хотеть быть где угодно, только не здесь, – тихо произнесла я. – Хорошая штука, чтобы добавить в сегодняшний отчет. – И лишь потому, что ненавижу расстраивать первый отряд, я добавила: – Шесть миллиардов людей на моей планете. Спорю, Касс не единственная умеет усиление. Надеюсь, они очень стараются найти естественные врата, хочу показать первому отряду мой дом.