Бродяга

Одом Мэл

— Ну так как, расскажешь мне? — спросил человек в черном.

— Кто ты такой? — спросил Вик.

— А это мой секрет, малыш. Может, поменяемся? Тайна за тайну.

— Ты соврешь.

Человек в черном усмехнулся и кивнул.

— Конечно. Это один из лучших способов хранить секреты. Теперь видишь, почему я так люблю узнавать чужие тайны? Это самая интересная игра на свете. В нее все играют, только не у всех одинаково хорошо получается.

Над ними снова прошел гоблин-охранник. Вик молча смотрел, как человек

в черном опять отступает в тень.

— Ты художник? — спросил он.

— Да, — мгновенно ответил Вик.

— Хмм, — человек в черном постучал пальцами в перчатке по подбородку. — Это полуправда, не больше того. Значит, ты рисуешь, но ты не художник. Ты устал, но твое дело для тебя важнее отдыха, к тому же тебе приходится скрываться ото всех… Интересно.

Вик молчал, гадая, не подослан ли человек в черном гоблинами в качестве проверяющего. Но он быстро отказался от этой идеи. Для гоблинов затея выглядела слишком сложной.

— Зачем тебе секреты раба?

— А откуда у раба секреты, о которых не знают его охранники? — ответил вопросом человек в черном. Потом он вздохнул и презрительно пожал плечами. — Конечно, это же гоблины. Смекалки у них не больше, чем у гусей. — Он снова посмотрел на библиотекаря. — Кому ты показываешь свои рисунки?

— Никому.

— Тогда ты рисуешь для себя?

Вик промолчал, тщетно надеясь, что человек в черном исчезнет наконец с той же внезапностью, с какой появился.

— Художник, восхищенный собственными рисунками, — задумчиво произнес человек в черном. Подумав немного, он покачал головой. — Нет, тоже неправда. Тогда бы ты рвался показать их, а ты — сама таинственность. — Внезапно он прижался лицом к щели, наклонив голову и разглядывая Вика левым глазом. — А может, ты шпион, двеллер?

— Чей шпион? — спросил Вик.

— Вот именно, — согласно отозвался человек в черном. — Чей шпион? У Орфо Кадара хватает врагов и недовольных подданных. Говорят, что с короной на голове спокойно не уснешь. Может, кто-то специально заслал тебя к рабам, чтобы побольше узнать о Мысе Повешенного Эльфа?

— Неужели шпион согласился бы на такое? — сказал Вик, подходя ближе к щели в стене. Вблизи от человека в черном он меньше ощущал опасность, чем когда стоял вне прикрытия перехода у него над головой. — Это глупо.

— Глупо, говоришь? — Человек в черном улыбнулся. — Ты когда-нибудь задумывался над тем, что отделяет глупость от гениальности? — Он вытянул руку в черной перчатке с плотно сжатыми указательным и средним пальцами. — Они так же близки друг к другу, как эти два пальца. Разница тут проста: то, что приводит к неудаче, называют глупостью. По-моему, это не совсем честно. Ведь если самый глупый план срабатывает, его называют блестящим.

— Уходи, — сказал Вик.

— Почему? — отозвался человек в черном. — Мы только начали знакомиться.

— Я даже не знаю, как тебя зовут.

— И я тоже не

знаю твоего имени. Но тебе очень хочется узнать мое, так?

Вик промолчал. Ему ужасно хотелось ответить отрицательно, но он боялся, что человек в черном поймает его на очередной лжи. А потом молчание слишком затянулось, чтобы вообще что-то отвечать.

Человек в черном снова ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами.

— Видишь? У нас уже есть кое-что общее. Ты хочешь узнать мое имя не меньше, чем я хочу узнать твое. — Он заколебался. — Во всяком случае, пока мне кажется, что я этого хочу. Может, в тебе только то и интересно, что ты считаешь необходимым что-то зарисовывать.

Вик заставил себя выпрямиться, не желая больше бояться человека в черном.

— А если я позову охранников и скажу им, что ты здесь?

— А может, у меня есть законный повод быть здесь, — возразил человек в черном. — Об этом ты подумал?

— Подумал, — сказал Вик. — Но мой секрет доказывает, что и у тебя есть секрет.

— Да? И почему это?

Вик наклонился поближе, глядя на своего собеседника снизу вверх и надеясь, что, несмотря на эту позу, его страх не слишком заметен.

— Если бы тебе полагалось здесь быть, то ты бы приказал гоблинам схватить меня и отнять мой… мой альбом.

— Ну и что в этом интересного? — спросил человек в черном. — Куда интереснее украсть у кого-нибудь тайну, чем выбить ее кулаками. Пока ты добьешься своего побоями, человеку уже станет все равно, знаешь ты его секрет или нет.

Внезапно человек в черном рванулся вперед, к щели в стене. Рука в перчатке метнулась к дневнику Вика. Вик отпрыгнул, ударив человека в черном по руке. Сердце у него в груди отчаянно заколотилось, а в голове пульсировала боль от проколотого уха.

На лице человека в черном появилась гримаса, в которой смешались гнев и восхищение.

— А ты быстро движешься, мой друг. Мало кто бывает таким шустрым. — Он убрал руку. — Конечно, я тут в невыгодном положении.

— Я позову стражу, — предупредил Вик. Человек в черном без тени испуга снова подошел к стене.

— Ну так зови. Чего ты боишься — что я так быстро убегу, что стражники меня не заметят и побьют тебя за напрасное беспокойство? — Он наклонил голову вбок. — Или ты за меня переживаешь?

Вик ничего не ответил. Теперь время было на его стороне. Чем дольше человек в черном тут задержится, тем скорее гоблины его заметят.

— Ты меня заинтересовал, маленький художник, — сказал человек в черном. — Я с удовольствием разгадаю твои загадки. — Он глянул через плечо. — Но сейчас мне пора. — Он с улыбкой повернулся к Вику. — Поболтаем в другой раз.

На глазах у изумленного Вика человек в черном исчез, будто его никогда тут и не было. Вик подошел к стене и выглянул наружу сквозь щель, но так и не увидел, чтобы таинственный незнакомец перешел улицу.