Бродячие псы
Шрифт:
– Грейс, это Джон.
На другом конце провода послышался тихий шелест, чьи-то шаги. Потом звук захлопывающейся двери. Наконец снова раздался голос Грейс:
– Я думала, ты уже на пути в Вегас. Тебе чего-то нужно?
– Поговорить. – В ожидании ее ответа Джон машинально прочитал вывеску, укрепленную на фасаде дома старыми поселенцами.
– Боюсь, нам не о чем говорить.
– А о нас?
Молчание.
И как взрыв после затянувшейся паузы:
– Никаких наснет,
– В том-то и дело, что не забыл. Не могу забыть тебя. Только о тебе и думаю с тех пор, как мы расстались. Не могу забыть вкус твоих губ.
– Прекрати!
– Почему? Я тебя завожу, или ты боишься правды?
Грейс словно воочию увидела его чеширскую улыбку.
– Потому что ты полон дерьма, я теперь это точно знаю.
– Грейс, я позвонил, чтобы сказать, что хочу взять тебя с собой.
– И как ты собираешься уехать отсюда? Ты ведь не можешь получить назад свою машину, разве не так?
Джон решил перейти к делу:
– Смог бы, если бы у меня были деньги Джейка.
Грейс похолодела.
– Так вот почему ты передумал? Из-за денег?
– Да начхать мне на деньги. Я хочу тебя и хочу выбраться из этой дыры. С тобой. Просто другого способа обрести свободу у нас, похоже, нет.
Какое-то время она обдумывала его слова.
– Это правда? Я имею в виду про меня?
– А зачем я пришел к тебе сегодня утром, Грейс? О сейфе, набитом долларами, я тогда понятия не имел и все-таки вернулся, хотя Джейк весьма доходчиво мне объяснил, что этого делать не следует. Ты – вот что мне нужно.
Грейс промолчала.
– А сбежал я, – продолжил Джон, – потому, что ты уговаривала меня убить Джейка. Но потом я все время думал – о тебе, обо мне, о нас… представлял, как мы уедем отсюда. – Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Только для этого нужны деньги, крошка. Будут деньги, я заберу машину, и мы свалим из этого гребаного города к чертям собачьим.
– Ты же говорил, что не можешь убить человека.
– Нам и не придется никого убивать. Просто вырубим его и свяжем. Пока он очухается, мы уже будем далеко.
В трубке Джон слышал, как Грейс постукивает ногтем по зубам.
– Грейс? Это ведь твоя идея, помнишь? Я решился на это ради тебя. И я сделаю это, чтобы ты смогла летать.
Грейс по-прежнему молчала.
Ну, давай же, давай, думал Джон. Утром она готова была убить Джейка. Чего же теперь, когда ей предлагают помощь, вдруг начала набивать себе цену?
Наконец послышалось учащенное дыхание:
– Как стемнеет. Черный ход будет не заперт.
Щелчок и короткие гудки.
Джон повесил трубку. В задумчивости прикусил губу. Издали это могло сойти за улыбку.
Грейс
Джейк сидел в мягком кресле и читал газету, заслонявшую от Грейс его лицо. Время от времени над газетой поднимались струйки дыма – Джейк курил трубку, – собиравшиеся под потолком в темное облако. Примерно так из-за скопления газов выглядит к полудню небо над Лос-Анджелесом.
Грейс прислонилась к стене; тело напряжено, руки крест-накрест.
– Кто это звонил? – недовольно проворчал Джейк.
– Ошиблись номером.
Извергнув очередную порцию дыма, Джейк не удержался от сарказма:
– Да? Долго же ты разговаривала, если просто ошиблись номером. Хотя ты всегда отличалась способностью с легкостью заводить новые знакомства, не так ли, Грейс?
Грейс оставила его реплику без внимания.
– Джейк?
Из-за газеты раздалось невнятное бормотание.
– Я повесила новые шторы, Джейк.
– Мне это известно. Я был здесь, когда ты наставляла своего помощника.
– Хоть бы раз ты что-то сказал.
– О шторах или о помощнике?
Грейс чуть не прикусила язык:
– О шторах.
– О да, они великолепны.
– Но ведь ты их не видел.
Джейк сложил газету и посмотрел на окно. Глаза его были пустыми, как у рыбы на рыночном прилавке.
– Они великолепны, – повторил он и снова спрятался за газету.
Грейс буквально жгла его взглядом. Представила лицо Джейка – там, за газетой. Цепочку у него на шее. И наконец – висевший на цепочке ключ.
Джейк опустил газету. Такой взгляд не почувствовать было невозможно.
– На что ты пялишься?
Грейс постаралась ответить как можно спокойнее:
– Ни на что, Джейк. Ни на что.
Солнце ударилось в горизонт и взорвалось. Небо было охвачено красно-оранжевым пламенем. Воздух остыл, успокоился, нежным своим дыханием лаская истерзанные души.
– Ну вот. Солнце заходит. – Слепой старик по-прежнему сидел на углу. Его лучший друг по-прежнему лежал рядом. Жужжали мухи. – Люди расходятся по домам, чтобы обменяться за ужином новостями. Они будут рассказывать о прошедшем дне, о жаре, о работе, будут смеяться над своими глупыми поступками. А потом займутся любовью, пока их не сморит сон, но пройдет всего несколько часов, и они побредут по новому кругу, делая все то же самое.
Джон возразил:
– Денек выдался не таким уж плохим. И мы прожили его как надо.