Бриз
Шрифт:
– А у вас есть родители? – неожиданно раздался звонкий голос Кристины с другого конца гостиной.
Адриан в ответ недоуменно изогнул бровь. Если он не ошибается – а ошибается он крайне редко – то она пытается с ним заговорить. Девчонка, которая вчера разозлила его и вторглась в его личное пространство, в запрещенную комнату, куда пять лет, кроме него, никто не входил! Девчонка, взбудоражившая в нем странные чувства, которым он тщетно силился найти подходящие объяснения и названия! А тот поцелуй в машине значительно пошатнул его непоколебимую уверенность в испепеляющей и горячей ненависти к ней!
– У каждого человека есть родители, – последовал его холодный и исчерпывающий
По воскресеньям Адриан предпочитал оставаться дома до обеда, а вечера проводил с Мирой в ее квартире, приобретенной и оформленной на его деньги. Сексуальная и дорогая любовница требует достаточного количества финансов и обеспечения, и Адриан привык выбирать только лучшее. В запасе у него было еще несколько часов до того, как он отправится к ней. Мира уже успела позвонить ему, и, судя по её нетерпеливому голоску, эта знойная брюнетка уже изнемогала от желания. У Адриана было правило: ровно с семи до десяти он находился в обществе любовницы, и на эти часы отпускал всех своих телохранителей. На протяжении двух лет он придерживался этого закона и ни разу не нарушил его.
– Да, конечно, – запнулась Кристина. – Я имела в виду, живы ли они?
– Нет, – коротко бросил Адриан. – Я не буду обсуждать с тобой свою личную жизнь и семью, Кристина Ферро, поэтому никаких вопрос об этом.
Он, признаться, очень удивился, когда девушка решила составить ему компанию, объяснив свое желание тем, что находиться постоянно в спальне ей ужасно скучно. Она сказала, что с удовольствием почитала бы что-нибудь интересное в гостиной, однако, судя по ее поведению, у нее просто появилась охота узнать о нем побольше, учитывая, что прошлой ночью она без спроса вошла в ту комнату. Глупое и неудовлетворенное женское любопытство.
– Сколько лет вы были знакомы с моим отцом?
Неугомонная! До нее не доходит, что у него нет ни времени, ни интереса общаться с ней!
– Семь лет, – нехотя ответил Адриан и, не отрывая взора от клавиатуры, быстро набрал текст сообщения для секретаря.
– Вы владеете только одним казино, да? Мсье Лемар говорил, что у вас есть банки, судовладельческая фирма и нефтяная компания.
– Если ты обо всем знаешь, зачем спрашиваешь? – вздернул темную бровь Адриан. – Ты, кажется, читала книгу? Вот и читай ее дальше. Молча.
Повисло недолгое молчание, нарушаемое тихим шорохом страниц и бесшумными вздохами. Конечно, у нее теперь в голове вертится столько вопросов, подогретых тем, что ей довелось увидеть в детской комнате. Однако Адриан не собирался что-либо ей рассказывать. Между ними есть определенная граница. Черта. Опекун и подопечная не обязаны сближаться и быть друзьями. И в принципе, ни в одном пункте завещания этого не было указано.
– Вам нравится то, чем вы занимаетесь? – после короткой паузы спросила Кристина, отложив книгу и уставившись на хмурого мужчину. Она хотела разъяснить причину странного поведения Адриана Николя Дюмона, так как догадывалась, что оно обусловлено скрытой болью. Наблюдая из окна, как он мокнет ночью под проливным дождем, Кристина с уверенностью могла заявить одну вещь. Он мучается от чего-то, что причиняет ему боль
– Естественно, – отрывисто кивнул он. – Это приносит мне неплохие деньги, дает власть... Перестань задавать вопросы, Кристина!
– Власть и деньги, конечно, хорошо, но я о другом, – не отставала девушка, и Адриан, вышедший из себя, резко захлопнул крышку ноутбука и вскочил на ноги, намереваясь ретироваться из гостиной и успокоиться. Но следующая фраза, сказанная его подопечной, пригвоздили мужчину к месту. – Вы счастливы? Человек счастлив тогда, когда занимается любимым делом. Пусть оно и не приносит ему много денег, не дает ему так называемую власть, но он просто счастлив! Работу, какая бы она ни была, нужно любить, и только от этого мы получаем истинное удовольствие. Если мы любим то, чем занимаемся, то никогда не устанем, не будем относиться к труду, как к вынужденной обязанности.
«Работу, какая бы она ни была, нужно любить, и только тогда ты будешь счастлив, Адриан. Посмотри на меня: я люблю изготавливать статуэтки языческих богов, хотя знаю, что мало, кто купит их или оценит по достоинству, но вместе с тем не теряю надежду. Зачем тебе казино, если тебе не нравится проводить там время и работать? У тебя есть много других альтернатив. Как, должно быть, несчастны те, у кого нет запасных вариантов, а ты…»
Адриану на мгновение показалось, что на диване сидит восставшая из мертвых, живая и невредимая Мелисса, с легких укором смотрящая на него, окруженная золотым ореолом невинности и разумности! Наваждение рассеялось, стоило встретиться с решительным взглядом Кристины, показывающим, что это плод его больного воображения.
Мелисса, его покойная и любимая жена, обладающая буйными рыжими кудрями, отличалась спокойным и понимающим нравом. Она никогда не повышала голос и была способна утешить его одной лишь ласковой улыбкой.
Разве она когда-нибудь дерзила или перечила ему? Конечно, стоит признаться, что иногда, возможно, Адриану не доставало остроты в их отношениях, тем не менее, он и не гнался за такими ощущениями, оставаясь верным жене. Мелиссу воспитывал единственный родитель – мать, бывшая послушница монастыря, поэтому с детства ей прививали рассудительность и учили ее покорности. Когда она пришла устраиваться к нему на работу в банк, то он сразу понял: эта скромная девушка с удивительными фиалковыми глазами и рыжими волосами должна принадлежать ему. Всегда. Увы, судьба распорядилась иначе, и он потерял ее навечно.
– Для чего ты несешь эту чепуху? – осипшим от накатившего волнения голосом поинтересовался Адриан. – Что ты добиваешься этим?
– Ничего, Ваше Величество, – поднялась на ноги Кристина. – Я лишь хочу понять, кто вы.
– Что это значит? Ты разве не знаешь, кто я?
– То, что знаю я, отличается от того, кто вы есть на самом деле, – честно произнесла Кристина. – Порой мы берем первое впечатление как главный показатель характера человека, но это ошибка. Может, попробуем наладить наше общение? Ни я, ни вы, как видно, не рады тому, что происходит, но у нас нет другого выхода, кроме как подружиться. Ведь мы будем жить под одной крышей целый год.