Бриз надежды
Шрифт:
Я и так уже не знаю, куда деваться от фантазий на тему «Невил и я под душем» или «Внезапно дверь моей спальни открывается и входит Невил», подумала Виктория. А что же со мной было бы долгими зимними вечерами, если бы я впрямь рискнула сделать то, о чем твердит Синти!
По ее спине пробежал холодок. Перспектива изнывать в одиночестве от тоски по Невилу — при этом зная каждую клеточку его тела, — мягко говоря, не воодушевляла.
Возникшая в сознании Виктории картина получилась такой мрачной, что, казалось, даже прекрасный летний день утратил половину красок.
—
С губ Виктории слетел прерывистый вздох.
— Спасибо тебе за заботу, но... я не решусь отправиться к Невилу.
— Э-эх! — с досадой вырвалось у Синти. — Ты даже представить себе не можешь, от чего отказываешься. Конечно, дело твое, поступай как знаешь, но все же не советую рубить с плеча. Подумай хорошенько. Сколько ты еще планируешь пробыть в пансионате?
— До начала сентября, — неохотно ответила Виктория.
Синти быстро подсчитала в уме.
— То есть недели две-три, так?
— Примерно.
— Вот... Если решишь брать уроки верховой езды... — Синти едва заметно подмигнула Виктории, — Невил начнет проводить с тобой занятия. Причем такие интенсивные, что за три недели ты точно похудеешь. И таким образом к моменту отъезда окажешься в наилучшей форме. Что, собственно, и требуется!
Синти даже не подозревала, что каждое ее слово пронзает Викторию будто молнией.
Невил начнет... занятия... интенсивные... точно похудеешь...
Слышать это было мучительно и в то же время приятно. Где-то глубоко между бедер Виктории разлилось сладостное тепло, и, отдавшись этому сказочному ощущению, она машинально провела языком по губам. Фантазия уже рисовала картины «интенсивных занятий» с Невилом, которые, хоть и не подразумевали участия лошадей, все же чем-то напоминали скачки.
Стоило Виктории лишь на миг представить себе все это, как она почувствовала прилив крови к лицу. Мысль о возможности очутиться в одной постели с Невилом распаляла ее сверх всякой меры, даже вопреки собственному желанию.
— Лично я до сих пор с удовольствием вспоминаю минуты, проведенные с Невилом наедине, — словно подливая масла в огонь, произнесла Синти. Ее голос был окрашен нотками мечтательности, взгляд устремлен куда-то за горизонт. — Он такой нежный, внимательный, прислушивается к настроению, умеет выбирать слова. Такой парень никогда не назовет девушку занудой, как это однажды бросил в мой адрес мой бывший. В Невиле есть что-то романтическое. Признаться, мне было странно обнаружить подобную черту характера у обычного инструктора по верховой езде.
— Синти, прошу тебя! — воскликнула Виктория. — Зачем ты мне все это говоришь?!
Та медленно повернулась к ней.
— Просто чтобы ты знала: Невил принадлежит к той немногочисленной категории мужчин, которые умеют сделать женщину счастливой.
И тут в мозгу Виктории наконец сформировалась мысль, смутно маячившая в течение всего разговора.
— Послушай, если ты в таком восторге от Невила, почему бы тебе не продолжить встречаться с ним?
Синти вздохнула.
— Что тут непонятного... Невил мне не ровня. У нас с ним нет и не может быть общего будущего. Если
То-то и оно, подумала Виктория.
Она исподтишка взглянула на Синти. На чуть курносый нос, слегка взъерошенные темные волосы, на купальник, такой открытый, что его, можно сказать, почти и не было.
Синти очень подходили определения наподобие «озорная», «бесшабашная», «девчонка-сорванец» и тому подобные, но в то же время в ее рассуждениях присутствовала изрядная доля прагматичности.
У Виктории все было наоборот. Профессия архитектора требовала от нее точности, ответственности, расчетливости, педантичности, наконец, и всем перечисленным она обладала. Но вдобавок, словно для равновесия, природа наделила ее нежной душой — о чем многие знакомые даже не догадывались.
Инициативу Виктория проявлять не любила, особенно в отношениях с мужчинами. Ей больше импонировало пассивное, будто со стороны, наблюдение за происходящим.
Возможно, поэтому в личной жизни Виктории не все складывалось удачно. Взять хотя бы роман с Ральфом. Собственно, и романом-то это назвать язык не повернется. Сейчас Виктория понимала, что, скорее всего, Ральф смотрел на нее просто как на покладистую, удобную во всех смыслах женщину, с которой можно отшлифовать некоторые сексуальные навыки. Или просто реализовывать их, попутно лепя из Виктории, как из пластилина, партнершу, которая идеально подходила бы именно ему, Ральфу.
Однако Виктория осознала все это раньше, чем научилась расслабляться в постели — чего так настойчиво добивался от нее Ральф.
— Я бы на твоем месте от удовольствия не отказывалась, — сказала Синти.
Виктория взглянула на нее.
— Ты — это ты. А я... заранее знаю, что ничего у меня не получится. Характер не тот. Я... как бы это сказать... слишком сдержанная. Или чересчур осторожная...
— Тоже мне, проблема! — фыркнула Синти. — Просто отбрось осторожность и все!
Но Виктория покачала головой.
— Нет, нельзя. Для моей профессии подобные качества очень важны, ведь я проектирую здания, которые должны быть безопасны в эксплуатации, понимаешь?
— Ох что ты несешь?! Эксплуатация какая-то... При чем здесь это? Вспомни, о чем мы говорим!
— Я-то помню. А вот ты постарайся услышать не только себя, но и меня. Я все время толкую тебе о том, что моя природная сдержанность не позволит мне завязать интрижку с Невилом. Я слишком... как бы сказать... словом, не умею расслабляться. Постоянно себя контролирую...