Бритва Оккама

Левенбрюк Анри

Резина разлетелась, и внедорожник занесло. На всей скорости он врезался в жестяную стену склада.

Ари уронил FN Р90 и выхватил из кобуры «беретту». Держа пистолет в вытянутой руке, он шагнул к машине и открыл огонь.

Пассажирская дверца распахнулась, оглушенный Мансель выполз наружу, продолжая стрелять в Маккензи. Вокруг Ари свистели пули но он даже не пытался укрыться. Он был как одержимый и чувствовал себя неуязвимым. Он или я. Непоколебимый, с холодным взглядом, Ари выпускал пули,

как робот, одну за другой. Яркие вспышки прорезали ночную тьму.

Пошатываясь, Мансель поднялся и оперся о переднюю дверцу. И тут же пуля попала ему прямо в грудь. Глаза его изумленно расширились, затем он застыл, словно не мог поверить, что его ранили.

Ари в остервенении продолжал стрелять… Одна за другой пули вонзались в развороченную грудь Эрика Манселя, пригвождая его к дверце внедорожника.

Расстреляв все патроны, Ари остановился посреди парковки, дико озираясь вокруг. Тело Манселя медленно сползло по дверце машины и наконец тяжело рухнуло, как мешок с песком.

Ари вывел из оцепенения рокот вертолета и визг шин. Широкий луч мощного прожектора заметался по парковке. Ошеломленный Маккензи понял, что происходит. Он выпустил оружие и поднял руки вверх, чтобы его не подбили спецназовцы.

Со всех сторон сбегались жандармы. Одни выскакивали из бронированных фургонов, припаркованных на стоянке, другие на тросе спускались с вертолета. Всё вместе напоминало грандиозный и устрашающий танец.

На мгновение Ари замер. Тем временем с другой стороны склада гремели выстрелы.

Наконец все стихло. Ни выстрелов, ни криков, ни взрывов. Только шум вращающихся лопастей вертолета над ними.

К застывшему на месте Ари подошел спецназовец и схватил его за руку:

— Майор Маккензи? Вы в порядке?

Еще не вполне пришедший в себя Ари ответил не сразу. Наконец он слегка покачал головой и направился к неподвижному телу Эрика Манселя.

— Вы куда? — спросил военный, удерживая его за плечо.

Но Ари высвободился и не говоря ни слова обыскал труп. Он как будто внезапно пришел в себя. В третьем кармане он обнаружил плоский ключ.

Выпрямившись, он поспешил на склад. Озадаченный жандарм шел за ним по пятам. Пройдя через платформу, Ари подошел к контейнеру.

Тут он заметил, как два жандарма уносят Кшиштофа на носилках. Телохранитель кивком успокоил Ари. Маккензи посмотрел им вслед и торопливо вставил ключ в скважину. Замок открылся. Дрожащими руками он поднял железную перекладину и отодвинул тяжелую дверь.

Бледный свет прожекторов просочился в металлический куб.

В открывшейся картине было что-то нереальное. Словно передержанный черно-белый снимок. Перед потрясенным взором Ари возникла фигурка Лолы, стоявшей на коленях у задней стены. Ослепленная, перепуганная, она спрятала лицо в ладони, и на них спадали ее черные волосы.

С бешено бьющимся сердцем Ари устремился к ней. Глаза его застилали слезы, когда он рухнул перед ней на колени.

Он обнял ее и изо всех сил прижал к себе.

Тело Лолы понемногу расслабилось. Она в свою очередь обняла его и разрыдалась. Они долго стояли так, тесно прижавшись друг к другу, словно не хотели больше разлучаться.

Маккензи обхватил руками ее лицо, поднял голову и заглянул ей в глаза. Она показалась ему красивой, как никогда раньше. Такой хрупкой. Растроганный, он погладил ее виски. Лола. Его Лола. Он покрыл ее лицо поцелуями. А потом мир вокруг них словно растворился.

89

Ночь и часть следующего дня Маккензи провел в больнице. Врачи обработали бесчисленные раны и ссадины, потом его накачали обезболивающим и заставили сдать кучу анализов.

Около семнадцати часов, когда еще не совсем пришедший в себя Ари ждал выписки, в его палату, не постучавшись, вошли двое. Один, судя по нашивкам на форме, — военный высокого ранга, второй — лысый мужчина лет сорока в черном костюме.

— Как вы себя чувствуете, Маккензи?

Удивленный Ари сел, откинувшись на подушки.

— Эээ… Здравствуйте. Чем обязан? — спросил он, хотя и был уверен, что военного он точно где-то видел.

Этот пятидесятилетний человек с квадратным лицом, жесткими чертами и свинцовым взглядом уже попадался на его пути.

— Генерал Баррас, военная разведка. Так как вы себя чувствуете? — повторил офицер.

— Рад знакомству, генерал. А вы? — Ари не сводил с плешивого глаз.

— Месье — мой сотрудник, — отрезал военный.

— Могу я узнать, чем обязан?

— У нас есть к вам вопросы.

— В связи с чем? — поинтересовался выведенный из себя Ари.

Генерал сел напротив и стиснул железные прутья в изножье кровати. Его «сотрудник» в гражданском устроился на стуле в углу, скрестил на груди руки и насупился. До сих пор он не произнес ни слова.

— Указом президента расследование, касающееся тетрадей Виллара из Онкура, объявлено государственной тайной и передано нам, — объяснил Баррас.

— Расследование? О чем вы? Ведь всех, кажется, задержали? Дело закрыто.

— Большинство фигурантов действительно нейтрализованы. Вам это хорошо известно. Но кое-что пока не ясно, Маккензи. И мы полагаем, что вы можете нас просветить.

— Верю вам на слово.

Генерал смотрел на Маккензи в упор:

— Недостающие страницы.

— Да?

— Где они?

Аналитик пожал плечами и притворно удивился:

— Понятия не имею.

— Разве они не у вас?

— Нет, — соврал он не моргнув глазом. — Я думал, их нашли в «Агарте».

Военный начал терять терпение:

— Майор Маккензи, вы намерены утверждать, что не нашли шесть квадратов на теле Ламии, когда убили ее в Портосере?

— Вот именно.

Баррас обогнул кровать и встал перед окном. Он уставился на что-то во дворе больницы.