Бритва Оккама

Левенбрюк Анри

— Понятия не имею, месье, я даже не знаю, о ком вы говорите. Я не дежурила сегодня ночью, но в коридоре сидит ваш коллега, я скажу ему, что вы пришли в себя.

Медсестра вышла из палаты.

Сердце у Ари колотилось как бешеное. Боль, смятение, а главное, страх, что с Лолой стряслось что-то непоправимое, приводили его в ужас. Крупные капли пота выступили у него на лбу, и он нервно вытирал ладони о зеленые простыни.

К подобному состоянию он не привык. Уже давно, со времен хорватской операции, он не чувствовал себя таким растерянным и беспомощным. Хотя сейчас, в эту минуту, ему было так плохо, как никогда раньше. Лола. Если

с ней что-то случилось… Он закрыл глаза и постарался отогнать эту мысль. Ему никогда не удалось бы смириться с этим. Все что угодно, только не она. Только не Лола.

Дрожащей рукой он стряхнул с правого глаза навернувшуюся слезу и испустил гневный рык, словно пытаясь взять себя в руки, встряхнуться. Не хотелось поддаваться панике. Наверняка с Лолой все в порядке. Иначе и быть не может.

Он приподнял простыню, чтобы осмотреть ногу. На бедро, там, где его задела пуля, была наложена плотная повязка. Затем он поднял руку и ощупал повязку у себя над виском. Руки, спину, затылок, все тело страшно ломило. Похоже, во время аварии он получил мышечные разрывы, но ничего не сломал.

Пытаясь успокоиться, он окинул взглядом палату, потом выглянул в окно, стараясь определить, где находится. И узнал цвета парижских крыш, простиравшихся до самого горизонта. Черная жесть, трубы, лес телевизионных антенн, коньки, а вдали — Эйфелева башня. Выходит, он уже не в Камбре, его перевезли в столицу.

Тут распахнулась дверь и в палату вошел встревоженный прокурор Руэ.

— А, это вы, — буркнул Ари, не пытаясь скрыть легкое разочарование.

Он надеялся увидеть Ирис или Депьера. Привычные лица людей, которых не надо стесняться.

— Да, я, — ответил прокурор. — Как вы себя чувствуете, Маккензи?

— Нормально… А Долорес, молодая женщина, которая была со мной в машине?

— Не волнуйтесь. С вашей подругой все в порядке. Она-то пристегнула ремень!

Ари расслабился и опустил голову на подушки. Сдержал вновь подступившие слезы — на этот раз слезы облегчения.

Прокурор подвинул стоявший у стены стул, чтобы сесть рядом с Ари. На этом маленьком металлическом сиденье он явно чувствовал себя неуютно.

— Где она? — уже спокойнее спросил Ари.

— Мы взяли у нее показания и разрешили вернуться домой. Врач все же велел ей пару дней не ходить на работу. Она до сих пор в шоке, это нормально. Но она сказала, что навестит вас во второй половине дня, Маккензи.

На губах Ари промелькнула улыбка. Снова увидеть Лолу. Только это сейчас имело значение.

— Да и вы тоже нуждаетесь в отдыхе, — продолжал прокурор. — Вы еще легко отделались. Пуля прошла навылет, не причинив особого вреда. Не задела ни кости, ни сосуды. Кроме того, при аварии вы получили небольшую черепно-мозговую травму, конечно, потеряли сознание, но в целом ничего страшного. Вам сделали томографию и ничего серьезного не обнаружили.

— И долго я был без сознания?

— Нет, недолго, Ари. Максимум несколько минут. В «скорой» вы пришли в себя, но ночью были в отключке…

— Я и правда ничего не помню…

— Обычное дело. Вас накачали транквилизаторами, и вы быстро уснули. Врачи хотят понаблюдать за вами еще двое суток, но похоже, ничего страшного не произошло.

Аналитик сел повыше. Теперь, когда он больше не беспокоился из-за Лолы, он не мог не думать об остальном. О расследовании, Моне Сафран, Альбере Кроне, квадратах, убийце…

— Вы обыскали дом Моны Сафран в Онкуре? — вдруг

встревожился он.

— Да, конечно. Но обыск еще не закончен, и…

— А небольшой металлический футляр вы не находили? — нетерпеливо перебил его Ари.

— Нет, насколько мне известно. Успокойтесь, мы еще успеем об этом поговорить.

Выходит, блондинка забрала пятый квадрат. Оставался последний. И Ари не представлял, где его искать. Теперь, когда Мона убита, раздобыть его будет гораздо труднее.

— Ваша подруга подтвердила, что в вас действительно стреляла женщина, — продолжал прокурор, — и что она скрылась на машине. Разумеется, именно она совершила пять убийств. Мы на верном пути, Ари. Это уже кое-что. Но мы обсудим все позже… Если я здесь задержусь, врачам это не понравится. Отдыхайте. Я зайду к вам ближе к вечеру, и мы подведем итоги, договорились?

— Мона Сафран…

— Она мертва.

— Да, знаю. Она… Она была убеждена, что за всем этим стоит Альбер Крон. Его надо задержать, господин прокурор.

— У нас маловато улик..

— Задержите его, — повторил Ари. — Пора положить этому конец…

— Ладно. Я подумаю.

— Что касается женщины… Убийцы. Это высокая блондинка с голубыми глазами. Я ее уже видел. В Реймсе, в тот день, когда был убит Поль Казо. Она заходила в кафе неподалеку от его дома… Я ее видел. В самом начале. Она сидела прямо передо мной, и…

— Успокойтесь, Ари, успокойтесь…

— А анализы ДНК?

— Они подтвердили, что убийца не Мона Сафран. Но в базе данных нет совпадений. Убийца пока на свободе. Игра не окончена. А теперь отдыхайте.

Ари кивнул. У него кружилась голова, и хотелось спать. Когда прокурор вышел, он закрыл глаза.

Нет. Игра еще не окончена.

55

— Вот пятый квадрат, председатель.

Согласно своему ритуалу, Ламия вошла в подвальное помещение особняка, облаченная во все черное. Длинные светлые волосы волнами спускались ей на спину Именно здесь, под парадным залом, проходили собрания для избранных. Те, на которые допускались не все члены братства.

Боковые стены длинного сводчатого подвала были затянуты черными драпировками с желтой каймой. В центре возвышался прямоугольный стол человек на тридцать. Перед каждым стулом размещались микрофоны на гибкой подставке. В полу под драпировками были искусно скрыты лампы, отбрасывающие на стены оранжевые круги приятного рассеянного света. В глубине комнаты — все тот же символ ордена в виде черного солнца, образованного скрещенными свастиками. С одной стороны от него стоял шкаф с каталогами, где хранилась часть секретных архивов, а с другой — книжный шкаф со специальной литературой. На противоположной стене, у входа, висели портреты самых знаменитых членов братства со дня его создания. Разумеется, среди них были основатель Карл Хаусхофер, [21] сам Адольф Гитлер, Альфред Розенберг, Рудольф Гесс и Герман Геринг. А пониже — портреты прославленных французских представителей ордена. Полиция весьма удивилась бы, обнаружив среди них некоторых политиков и известнейших ученых… Но орден умел хранить свои тайны.

21

Глава геополитической школы германского нацизма, возглавлял ряд нацистских научных и политических организаций.