Бритва Дарвина
Шрифт:
– Возможно, – согласилась Сид. – Но вы не похожи на небрежного человека.
Дарвин промолчал, размышляя о теории хаоса, которая вылилась в его докторскую диссертацию. Сидни внимательно изучала книжные полки.
Наконец она забормотала себе под нос:
– Стивен Кинг – правая верхняя полка. «Обыкновенное убийство» Трумена Капоте – на две полки ниже, тоже справа. «Убить пересмешника» на второй полке снизу. «Запад Эдема» слева от окна. Хемингуэевская ерунда…
– Эй, полегче! – возмутился Дар. – Мне нравится Хемингуэй!
– Хемингуэевская
– Да ну? – засомневался Дарвин, мысленно ощетинившись.
– Эти полки повторяют карту Соединенных Штатов, – сказала Сидни. – Вы расставляете книги в географическом порядке. Кинг подмораживает свою задницу под потолком, в Мэне. Хемингуэй устроился в тепле, в Ки-Уэсте…
– Вообще-то на Кубе, – поправил Дар. – Впечатляюще. А как вы расставляете свои книги?
– В соответствии с отношениями авторов друг к другу, – призналась она. – Ну, например, Трумен Капоте рядом с Харпер Ли…
– Друзья детства, – согласился Дарвин. – Маленький, неуверенный в себе Трумен стал прототипом Дилла из «Убить пересмешника».
Сидни Олсон кивнула.
– С уже умершими писателями никаких проблем, – сказала она. – Ну, Фолкнера и Хемингуэя можно держать порознь, но вот с остальными постоянная морока. Я имею в виду, что Ами Тан сперва дружит с Табитой Кинг, но, когда я покупаю следующую книгу, они уже не разговаривают друг с другом. Я трачу больше времени на перестановку книг, чем на чтение, а потом дни напролет гадаю, остаются ли Джон Гришем и Майкл Крайтон друзьями-приятелями или уже поссорились…
– Занимаетесь черт знает чем, – дружелюбно попрекнул ее Дар.
– Ага, – согласилась Сидни и взялась за свою чашку с кофе.
Дарвин вздохнул. Он находился в прекрасном расположении духа и был вынужден постоянно напоминать себе, что Сидни Олсон интересуется им потому, что это ее работа, а не потому, что без ума от его обаяния.
– Моя очередь, – заявил он.
Сидни Олсон кивнула и отхлебнула кофе.
– Вам примерно тридцать шесть – тридцать семь лет, – начал он, понимая, что ступил на запретную территорию. Но не остановился, а поспешно продолжил наступление: – Высшее юридическое образование. Произношение почти лишено влияния восточных диалектов. Но в гласных слышится легкий акцент срединного Запада. Северо-Западный университет?
– Чикагский, – уточнила она и добавила: – И должна заметить, что мне только тридцать шесть. Исполнилось в прошлом месяце.
– Даже прокуроры округов обычно считают, что должность главного следователя занимают самые толковые стражи порядка в их краях, – тихо, словно разговаривая с самим собой, продолжил Дарвин. – Кого туда обычно назначают? Бывших помощников шерифа, бывших военных, бывших агентов ФБР…
Он запнулся и покосился на Сид.
– И сколько вы проработали в бюро? Лет семь?
– Почти девять, – ответила
Затем встала, подошла к кофеварке и разлила по чашкам густой ароматный напиток.
– Хорошо. Причина увольнения…
Дарвин осекся. Причины могли оказаться глубоко личными.
– Ничего, продолжайте. Все в порядке.
Дар отхлебнул кофе и осторожно предположил:
– Извечный вопрос дискриминации женщин? Но мне казалось, что в бюро с этим получше.
– Они стараются, – кивнула Сид. – Еще лет через десять я бы достигла потолка. Выше меня был бы только один человек – какой-нибудь политикан и крючкотворец, которого очередной президент назначил бы шефом ФБР.
– Так почему вы ушли… – начал Дар и умолк. Он вспомнил о девятимиллиметровом пистолете на ее бедре. – А-а, вы предпочитаете лично проводить закон в жизнь, а не заниматься…
– Расследованиями, – закончила Сид. – Именно. А бюро, как ни крути, на девяносто восемь процентов занимается расследованиями.
Дарвин потер щеку.
– Ясно. А в качестве главного следователя окружной прокуратуры вы ведете расследование, чтобы потом, когда настанет час, вышибить дверь ногой…
– А потом как следует пнуть преступника, который прячется за этой дверью, – ослепительно улыбнулась Сид.
– И часто?
Улыбка Сидни потускнела, но не исчезла до конца.
– Достаточно часто, чтобы не потерять форму.
– А еще вам поручают проводить межведомственные операции типа «Большой чистки в Южной Калифорнии», – добавил Дар.
Ее улыбка наконец пропала.
– Да. И я готова побиться об заклад, что у нас с вами одинаковое отношение ко всевозможным заседаниям и комиссиям.
– Пятый закон Дарвина, – кивнул он.
Сид вопросительно вздернула бровь.
– Сумма интеллекта обратно пропорциональна количеству голов, – объяснил Дарвин.
Сидни допила кофе, осторожно поставила чашку на блюдце и спросила:
– Это закон Чарлза Дарвина или доктора Дарвина Минора?
– Не думаю, что Чарлзу часто приходилось заседать в советах и на собраниях, – заметил Дар. – Он просто плавал по морям на своем «Бигле» и загорал, наблюдая за своими любимыми зябликами и черепахами.
– А что гласят остальные пункты вашего закона?
– Возможно, вы ознакомитесь с ними во время нашего дальнейшего сотрудничества, – ответил Дарвин.
– А мы собираемся сотрудничать?
Дар развел руками.
– Я всего лишь хочу докопаться до сути этого киношного плана. Пока все достаточно шаблонно. Вы выставляете меня в качестве приманки, надеясь, что «Альянс» бросит на меня еще одну парочку киллеров. Конечно, вам придется меня защищать. Поэтому вы будете находиться рядом со мной все двадцать четыре часа в сутки. Хороший план.
Он окинул взглядом гостиную и кухню.
– Правда, не представляю, где вы будете спать, но мы что-нибудь придумаем.