Бриллианты вечны
Шрифт:
«Все объясняется так легко», — подумал Бонд. Вот почему весь день он ничего не слышал о мистере Спенге или его друзьях. Ведь сейчас конец недели. Они все там, в этом городе, играют в поезда, в то время, как он спит, плавает, спокойно слоняется целый день по «Тиаре» в ожидании событий. Но в действительности-то он заметил: от него отводили взгляды и все время возле находился или слуга, или один из шерифов в форме. Они не доверяли ему, хотя он ничего конкретного не сделал.
Около десяти часов утра, после ванны и завтрака, Бонд решил подстричься в парикмахерской. Около нее стояло несколько человек, но единственным
Бонд, глядя в зеркало перед своим креслом, с интересом следил за тем, как парикмахер осторожно поднял один уголок полотенца, а потом с чрезвычайной осторожностью вырезал волосы из ушей клиента с помощью маленьких тонких ножниц. Перед тем, как снять краешек полотенца с другого уха, он нагнулся и спросил:
— А ноздри, мистер?
Из-под горячего полотенца раздалось утвердительное мычание, и парикмахер высвободил из-под полотенца нос. Затем он снова с величайшей осторожностью продолжил свою работу. Во время всей этой процедуры в маленьком зале царила мертвая тишина, нарушаемая мягким лязгом ножниц у головы Бонда и случайным позвякиванием металла, когда маникюрша клала инструмент на поднос. Потом раздался легкий скрип, это парикмахер осторожно нажал на ручку кресла, чтобы оно приняло более вертикальное положение.
— Ну как, мистер? — спросил Бонда парикмахер, держа перед ним ручное зеркало.
Это произошло в то время, когда Бонд рассматривал свой затылок. Вероятно, приподнялось кресло, рука девушки соскользнула и внезапно раздался приглушенный рев, и мужчина в купальном халате вскочил с кресла, сорвал с лица полотенце и сунул в рот палец. Потом он вынул его изо рта и, быстро нагнувшись, с размаху ударил девушку по щеке так, что она упала со скамеечки, а поднос с инструментом пролетел через всю комнату. Мужчина выпрямился и повернул свое разъяренное лицо к парикмахеру.
— Сука! — прорычал он.
Он сунул палец обратно в рот и, спотыкаясь среди разбросанных инструментов, исчез из зала.
— Да, мистер Спенг, — пролепетал парикмахер дрожащим голосом и стал кричать на всхлипывающую девушку.
Бонд повернул голову в его сторону и тихо сказал:
— Прекратите кричать…
Он встал и снял полотенце, лежащее вокруг его шеи.
Парикмахер удивленно посмотрел на него и быстро сказал:
— Да, мистер, — и нагнулся, чтобы помочь девушке собрать инструменты.
Расплачиваясь за стрижку, Бонд слышал, как стоящая на коленях, девушка жалобно оправдывалась:
— Это не моя вина, мистер Люциан! Он сегодня был такой нервный! Его руки дрожали. Я никогда не видела его в таком состоянии. Он был весь напряжен.
Бонд получил удовольствие при мысли о напряженном состоянии Спенга. Голос Эрни Курсо резко оборвал его мысли:
— Мы прихватили хвост, мистер Бонд, — проговорил он краешком рта. — Их двое, впереди и сзади. Не оглядывайтесь! Видите впереди «шеви-седан»? Там двое парней и у них два зеркала, они уже некоторое время недалеко от нас. Сзади нас небольшая машина типа «секс-шип»,
Бонд сделал то, что ему было сказано. Шофер поставил ногу на педаль газа и одновременно включил зажигание. Раздался звук, похожий на выстрел 88-миллиметрового орудия. Бонд увидел, как две правые руки тут же скользнули в карманы ярких спортивных курток. Бонд быстро повернул голову.
— Вы правы, — сказал он. — Лучше высадите меня, Эрни, я не хочу навлекать на вас беду.
— Ерунда, — возразил разгоряченный шофер. — Они ничего не смогут мне сделать. Вы платите за любое повреждение машины, а я попробую побить их. О’кей?
Бонд вытащил из бумажника банкноту в тысячу долларов и сунул деньги в карман куртки шофера.
— Вот для начала, — сказал он. — Спасибо вам, Эрни. Посмотрим, на что вы способны…
Потом он вытащил «Беретту» из кобуры. Это было как раз то, что он и ожидал.
— О’кей, парень! — весело сказал шофер. — Я всегда мечтал о возможности подшутить над гангстерами. Я не люблю, когда мной повелевают, они слишком долго проделывали это со мной и некоторыми моими друзьями. Приготовиться!
Впереди была прямая дорога с редко попадающимися встречными машинами. Вершины дальних гор были озарены заходящим солнцем, а дорогу начали окутывать сумерки, но включать фары было еще рано.
Они ехали со скоростью около сорока миль в час, и приземистый «ягуар» висел у них на хвосте. Внезапно Эрни нажал на тормоза так, что Бонд резко подался вперед. Машина стремительно затормозила, засвистели покрышки. Раздался звон металла и разбитых стекол, когда «ягуар» стукнулся об их бампер. Шофер такси наклонился вперед и отпустил тормоз, включил газ и с ужасным скрежетом освободил свою машину от исковерканного радиатора «ягуара». После этого машина стала быстро набирать скорость.
— Хорошо сработано, а? — с удовольствием проговорил Эрни. — Как они там, сзади?
— Разбит радиатор, — ответил Бонд, вглядываясь через стекло. Оба передних крыла расплющены. Капот весь в трещинах, возможно, он полностью разбит.
Бонд потерял машину из вида и отвернулся.
— Они вышли на дорогу и пытаются снять передние крылья. Возможно, через некоторое время снова смогут двигаться. Но это, во всяком случае, очень хорошее начало! У тебя есть еще что-нибудь в запасе, вроде этой шутки?
— Теперь уже не так легко, — проворчал шофер. — Война объявлена. Следите за ее ходом. Лучше опустите голову. «Шеви» остановился у обочины. Они могут открыть огонь. Мы подъезжаем к ним.
Бонд почувствовал, как машина стремительно рванулась вперед. Эрни Курсо полулежал на переднем сидении, ведя машину одной рукой, следя за дорогой, тянувшейся впереди. Когда они на большой скорости промчались мимо «шевроле», послышался лязг и два выстрела. Множество мелких осколков стекла посыпалось на Бонда. Эрни Курсо выругался и машина немного свернула в сторону, но потом снова выровнялась.
Бонд встал на колени на заднем сидении и выбил стекло рукояткой пистолета. Сверкая фарами, «шевроле» мчался за ними.