Бриллиантовый дождь
Шрифт:
– Лаэрт и Гамлет просить друг друга прощения… – уткнувшись в книгу, забубнил очкарик.
– Да! У Бербеджа и Хеминджа это получится так, что зал будет рыдать, пока потоком слез скамьи не снесет в Темзу! Все умирают! Тут прибывает посол Фортинбрас, и он-то и становится датским королем! – Шекспир порывисто повернулся к столу и принялся торопливо писать, но тут же был вынужден остановиться: – Проклятье! Сломалось перо! Вот запасное!
– Отстой, – тихо сказал очкарик сам себе на неизвестном Шекспиру
Чиркнув еще несколько строк, Шекспир вскочил из-за стола и обернулся к своему загадочному гостю:
– Милостивый государь, вы спасли пьесу, вы спасли театр «Глобус» и вы спасли меня! Кто вы? Что это за книга?! Что вы хотите от меня взамен?
Очкарик поспешно захлопнул томик и сунул его в свой мешочек.
– Я хотеть вот что. Что вы никогда не писать про мавра Отелло и его жену Дездемону.
– Я знаю эту глупейшую новеллу итальянца Джиральди Чинтио, – покивал Шекспир. – Никогда не собирался делать из нее пьесу. Это все, что вы хотите от меня?
– И еще одно. Вы никогда не писать про Короля Лира.
– Идет, – вздохнул драматург. – Хотя, честно говоря, эта кельтская сага всегда притягивала меня…
– Нет, не-ет, не писать, – просительно протянул очкарик, отрицательно качая головой и морщась.
– Не нравится мне это, – начал было Шекспир, но тут же шлепнул себя ладонью по коленке. – Ну, хорошо. Ведь вы, как никак, спасли меня! Тем более, есть один сюжет… Я прочел его в «Истории Шотландии», входящей в «Хроники» Голиншеда… Пожалуй, окончательно оформив «Гамлета», я возьмусь именно за него… Сюжет о некоей кровожадной леди Макбет…
Очкарик болезненно сморщился.
– Вы против этой пьесы тоже?! – вскричал Шекспир с легким раздражением в голосе. – Хотел бы я знать, зачем вам это нужно!
– О’кей, – успокаивающе махнул рукой очкарик. – Писать. «Леди Макбет». Пускай. Хорошо. – Он достал из своего пакета тетрадку, небольшую палочку, видно заменяющую ему перо, и продолжил: – Но про мавра Отелло – не писать? Это так?
– Я дал слово! – гордо поднял голову поэт.
– Прекрасно, – кивнул очкарик, что-то чиркнув в тетрадке. – И про Короля Лира?
– Да, да, – отозвался Шекспир. – Хотя мне это и не нравится. Но обещаю. Клянусь.
Очкарик что-то вновь чиркнул, сунул тетрадь и стило в мешочек, затем поднялся:
– До свидания.
– Ну, нет! – вскричал Шекспир. – Вы должны объясниться, сударь!
– Э-э.. – протянул его загадочный гость, вновь посмотрел на свой браслет, сокрушенно помотал головой, а затем спросил: – Дорогой писатель, где я мог бы?.. Как это по-английски… Вода… Пс-с, пс-с, – он сделал неприличный жест рукой.
– А-а… Пойдемте, я провожу вас, – кивнул Шекспир. – Это за пределами жилища. Но потом мы вернемся сюда, и вы все мне расскажите!
Он
– Из каких земель вы прибыли в Британию?
– Россия, – отозвался гость.
– Россия?! – вскричал Шекспир. – Усыпанная снегом степь и белые медведи?! Этот край будоражит мое воображение! Вы должны мне рассказать о нем!
– Вы – великий, – закрывая за собой дверь, сказал гость Шекспиру. Тот, нервно теребя бороденку, остался ждать.
Прошло минут пять… Минут десять… Шекспир приложил ухо к двери сортира. Тишина. Он прижал ухо плотнее… Ничего. Драматург легонько потянул дверь на себя… Она была не заперта и свободно отворилась! Сортир был пуст.
Шекспир перекрестился.
Как Боб и наказывал, экомобиль я отпустил за два квартала до места и оставшийся путь проделал пешком.
– Ну? – спросил я, переступая порог знакомого сарая. – И к чему эта гнилая конспирация?
– Ты зайди, зайди, – потянул меня за рукав Боб, – присядь.
Он выставил вперед руку с дистанционным пультом от старого японского телевизора, дверь за моей спиной поползла на место и со щелчком захлопнулась.
Боб (Борис Олегович Борисов) – наш студийный Кулибин, мастер на все свои золотые руки, может из чего угодно сделать нечто совсем другое. При чем, как правило, из чего-то ненужного и бесполезного нечто нужное и полезное.
– Не подделают? – кивнул я на пульт.
– Ключ-то? Нет, бесполезно, – покачал он лысеющей головой, – нужно частотный код знать, а я его один знаю.
Необходимость такого человека в штате студии много раз подтверждалась практикой. Но какого черта он среди ночи поднял меня с постели и заставил переться в свой сарай-мастерскую?! Лично я понятия не имею.
Присели. Я огляделся. Да-а, как будто бы и не было последних лет пяти… Да какой там пяти! Этот гигантский сарай служил мастерской еще бобовскому отцу, а возможно и деду. Это я в последний раз был тут лет пять назад, а не меняется в нем ничего значительно дольше.
– Короче, – сказал Боб, – я встрял.
– В смысле? – я нервно постучал пальцами по обшарпанному верстаку, возле которого мы уселись. Из-под верстака лениво выступил бобов рыжий кот по имени Рыжий, потерся о ножку и неодобрительно на меня посмотрел.
– В смысле, допрыгался, – пояснил Боб.
– Слушай, хватит тянуть резину. Выкладывай, наконец, что стряслось.
– Значит так, – начал Боб. – Ты никогда не задумывался над тем, что мир вокруг нас можно сравнить с компьютерным монитором, а Бога – с процессором?