Бриллиант

Сэйл Шарон

У Эла вытянулось лицо. Все то, что он намеревался сказать, мгновенно выветрилось у него из головы. Он стоял и тупо смотрел на безжизненное лицо своего босса.

Присущая Джессу радость, с которой он начинал каждый новый день, испарилась, не оставив следа. Отчаяние углубило морщинки возле рта и под глазами: они превратились в глубокие старческие борозды. Длинные бессонные ночи оставили на лице Джесса неизгладимый след. Он сильно похудел и осунулся.

— Что нужно? — холодно спросил Джесс. Эл пожал плечами. Сейчас ему было не так легко начать

разговор. Поэтому он просто молча протянул Джессу кассету и компакт-диск.

— Видел? — поинтересовался Эл. Джесс равнодушно отвернулся.

— Не видел.

— А ты посмотри, — настоятельно попросил Эл.

— Какого черта мне смотреть?! — спросил Джесс. — Томми уже звонил и сказал, что по объему продажи альбом идет чуть ли не на первом месте среди новинок.

Эла сильно обеспокоила странная меланхоличность, которая сквозила во взгляде и в голосе Джесса. Интересно все же, как он отреагирует на эту новость?

— И все же, я думаю, тебе стоит взглянуть, — настойчиво повторил Эл. — Не уверен, что Томми сказал тебе абсолютно все. Он сделал не совсем так, как ты просил. И ради нее кто-то должен в это вмешаться.

Джесс среагировал только на слова «ради нее». В его жизни существовала только одна женщина, которую можно было назвать словом онд. И как ни гнал Джесс прочь такие мысли, все, что хоть как-то касалось Даймонд, было для него очень важным.

— Что еще такое? — спросил Джесс. Он взял из рук Эла кассету и компакт-диск и равнодушно посмотрел на собственное фото. Оно было сделано в то время, когда Джесс чувствовал себя совершенно другим человеком, гораздо более счастливым. Сейчас ему не хотелось смотреть на эту фотографию, вспоминать о тех волшебных счастливых днях… Вспоминать о ней…

Поначалу он ничего не заметил и без всякого интереса просмотрел названия всех песен альбома. Затем внезапно напрягся, и выражение его лица стало более живым. Заинтересованность на лице Джесса через короткое время уступила место гневу.

— Вот сукин сын! — странно мягко произнес он.

Эл кивнул.

— Я был совершенно уверен, что ты не имеешь к этому ни малейшего отношения, — сказал он. — Я так и ребятам сказал, мол, это совсем не то чего ты хотел. Даже Мак был взбешен. Он до сих пор еще принимает близко к сердцу все, что так или иначе связано с ней.

— Я?! Чтобы я имел к этому какое-то отношение?! Неужели кто-то мог такое подумать?!! — Джесс упал в стоявшее у окна кресло и уставился в пол.

Эл пожал плечами.

— Видишь ли, Джесс, поначалу мы все не знали что и думать. Ты ведь никогда прежде не пытался зарыться так глубоко в свою нору.

— Раньше не возникало такой необходимости, — сказал он и отвернулся к окну. При мысли о Даймонд и о том, что он ее потерял, Джесс почувствовал себя просто отвратительно.

— Черт возьми, Джесс. Мы хоть что-нибудь можем сделать? Хоть как-нибудь тебе помочь? Я и Рита, мы так переживаем из-за того, что с тобой произошло. Может, тебе все же удалось отыскать хоть какие-нибудь ее следы, когда ты приезжал в тот…

— Никаких! —

сказал Джесс. Он поднял кассету и компакт-диск; рука его дрожала, он весь кипел от злости. Потрясая альбомом в воздухе, он крикнул: — И если это хоть в какой-то мере объясняет случившееся, нечего удивляться! Она, наверное, считает меня последним подлецом.

— Да нет же, ничего подобного, — возразил Эл. — Думаю, Ди отлично поняла, что ты тут совершенно ни при чем. Мы именно так сразу и решили. Ведь не случайно, когда она впервые пришла на студию, старина Том сказал…

Эл покраснел до самых бровей, так и не сумев закончить фразу. Однако он успел уже сказать достаточно.

— И что же он тогда сказал, черт возьми?! — зло поинтересовался Джесс. Эл отвернулся.

— Я и так уже слишком много сказал. Зачем ворошить прошлое? В конце концов, если у вас с Томми и возникли какие-то разногласия, вы должны уладить их друг с другом. Посредники тут не нужны. Не стоит вмешивать в ваши дела музыкантов.

Джесс едва сдерживал свой тнев. Впервые за последние недели он испытывал что-то другое, кроме душевной боли. И гнев его сейчас не знал пределов. Джесс резко повернулся и швырнул в стену кассету и компакт.

— Разберемся со всем, и немедленно, — зловеще сказал он.

Эл опустил голову.

— Ну что ж, тогда я, пожалуй, пойду… — пробормотал он, направляясь к дверям. Но на пороге остановился и обернулся к Джессу: — Да, вот еще что…

Джесс поднял голову.

— Знаешь, нам всем очень жаль, — смущенно сказал Эл. — Ребята просили передать тебе, что если они могут хоть чем-нибудь помочь, скажи им непременно.

Джесс сглотнул. Эл и все остальные музыканты группы были для него братьями. И как часто случается между братьями, с кем-то у Джесса были хорошие отношения, с кем-то похуже. И все же в трудной ситуации они сплачивались, как настоящая крепкая семья.

Джесс растроганно посмотрел на скрипача:

— Скажи им всем, что я очень благодарен. И если вдруг кто-нибудь случайно узнает о ней…

Эл кивнул:

— Разумеется.

Хенли вошел в комнату как раз тогда, когда Эл собрался уходить. Он посмотрел на разбитую кассету, на куски от футляра компакта, затем перевел взгляд на Джесса.

— Пойду проветрюсь, — сказал Джесс. — Когда вернусь, не знаю.

Хенли нахмурился. Ему хотелось остановить босса, но он благоразумно придержал язык.

— Незачем беспокоиться. Я ухожу не для того, чтобы надраться, как свинья. Такого больше не повторится, — заявил Джесс, и морщины резко обозначились вокруг его рта. — Другое дело, что я намерен призвать к ответу этого подлеца! И я не вернусь, пока не выясню все до конца.

Хенли даже не знал, радоваться или огорчаться тому, что Джесс наконец вышел из состояния безразличия. Возможно, следовало как раз начать волноваться из-за угрозы, которая сейчас так недвусмысленно прозвучала.

Хенли отлично понял, кого подразумевал Джесс, говоря «подлец». Речь, без сомнения, шла о Томми Томасе.