Бриллиант для короля
Шрифт:
— Боже мой! Неужели она до такой степени чувствует себя в опасности?
— К сожалению, да. Герцогу Филиппу стало плохо, когда он прочел ее письмо. Всю ночь он метался, как раненый волк, а утром пришел ко мне за советом.
— Вопрос и правда непростой. Признаюсь, что сама я не сильна в противоядиях... Знаю только, что иногда помогает молоко.
— Я знаю не больше вашего, но у герцога Филиппа должны быть основательные познания по этой части благодаря его дорогим друзьям Лоррену и Эффиа, — с горькой усмешкой проговорила принцесса. — Но снадобья нужно еще передать королеве и сделать это так, чтобы не вызвать возмущения. Нужен
— Как обидно, что граф де Сен-Шаман сейчас в Испании! Он бы идеально выполнил это поручение.
— Мы не знаем, вернулся он туда или нет. У нас нет о нем никаких известий. Если его вдруг обвинили в том, что он был возлюбленным королевы, его судьбе не позавидуешь.
— Я могу поехать в Испанию. Я немного знаю страну, говорю по-испански, и Ее величество меня любила.
— Вы забываете, что и вас, и Сесиль де Невиль официально выслали из Мадрида. То, что вы стали графиней де Сен-Форжа, дела не меняет. Узнать вас не составляет труда. Послать вас в Испанию — значит обречь на верную смерть, а я этого никогда не допущу.
— Так что же делать?
— Ждать... И в первый и единственный раз в жизни предоставить возможность действовать моему супругу. Он обожает свою старшую дочь и не захочет, чтобы ее убили. Ее корона для него не главное! Думаю, самое лучшее — снова обратиться к королю. В конце концов, бедную девочку принесли в жертву его политике, и если король хочет, чтобы Мария-Луиза осталась вдовой своего несчастного супруга, то хорошо бы ему позаботиться о том, чтобы и сама она осталась в живых...
Принцесса хотела успокоить Шарлотту, но на глазах у нее показались слезы, голос дрогнул, и Шарлотта, забыв об этикете, встала на колени возле ее кресла.
— Мне непереносимо видеть мадам такой несчастной! Она так любит жизнь, и жизнь не может не ответить ей тем же! Мадам еще так молода [27] ! Мы приготовимся к празднику Рождества и с божьей помощью...
— Нет! Нет! — запротестовала герцогиня Елизавета, торопливо поднимаясь с кресла. — Ради всех святых, Шарлотта, не обещайте, что будете молиться. Не напоминайте мне старую ханжу Ментенон!
Шарлотта не могла удержаться от смеха и поднялась с колен.
— Надеюсь, что на даму в черном я никогда не стану похожа! Я просто хотела сказать, что приближается Рождество, праздник света и радости!
27
Герцогине Орлеанской в то время было тридцать три года, на двенадцать лет меньше, чем ее мужу, герцогу Орлеанскому. (Прим. авт.)
— Радости, — эхом откликнулась принцесса. Она подошла к высокому окну, выходящему в парк, и остановилась, глядя в него.
— Подойдите сюда и посмотрите, — позвала она Шарлотту.
Шарлотта подошла, и ей сразу стало понятно, почему в произнесенном герцогиней Елизаветой слове «радость» слышалось столько горечи. Декабрьские дни стояли холодные, но удивительно солнечные, и король, как видно, решил вывести на прогулку в парк дам своего двора. Принцессы, титулованные дамы и девицы длинной чередой следовали за ним, среди них были и дофина, и мадам де Монтеспан с сестрой, а мадам де Ментенон находилась к королю ближе остальных, но все-таки на несколько шагов отставая от царственной особы. Словом, на прогулку вышли все...
Размышляла она одну секунду. И быстренько хлопнула в ладоши, зовя горничных герцогини. А когда они вошли, распорядились, чтобы они помогли герцогине Елизавете одеться, поскольку они собираются выйти на улицу.
— Нужно поспешить и воспользоваться таким чудесным солнышком, — объявила она мадам дю Плесси-Праслен, статс-даме, отвечающей за гардероб герцогини, наверное, самой праздной из всех статс-дам, отвечающих за гардеробы высокопоставленных особ во всей Франции. Мадам вспыхнула.
— Мы не можем отправиться гулять, Шарлотта.
— Почему? Парк открыт для всех [28] , и я не думаю, что Ее королевское высочество составляет исключение. Мы с вами пройдем через Большой вестибюль, а в парк выйдем через деревянную дверь, будто бы, возвращаясь из города, захотели еще немного насладиться хорошей погодой.
— Но мы можем повстречать короля!
— На это я и рассчитываю! Если мадам соизволит оказать мне честь и возьмет меня под руку, то говорить буду я.
— Малютка совершенно права, — одобрила действия Шарлотты статс-дама.
28
Через несколько месяцев открытый доступ в парк был прекращен из-за слишком большого притока народа. (Прим. авт.)
Некоторое время спустя герцогиня Елизавета в просторной шубке из черного бархата, отороченной лисьим мехом, и с лисьей муфтой шла, не спеша, опираясь на руку Шарлотты, по террасе, где остановился Людовик, рассказывая дамам, какие еще задумал сотворить в парке чудеса, намереваясь потом спуститься к Водному партеру. Опираясь одной рукой на трость, король поводил другой рукой, что-то показывая слушательницам, и вдруг, повернув голову, заметил двух женщин, появившихся из-за угла дворца. Они шли, спокойно беседуя, словно вокруг никого не было.
Людовик попросил своих дам подождать и подошел к герцогине Орлеанской с Шарлоттой. Ответив коротким кивком на их реверансы, он свирепо поглядел на герцогиню и осведомился:
— Вы здесь, мадам? Я что-то не помню, чтобы вас приглашали!
От этого грубого окрика на глазах несчастной принцессы показались слезы, но Шарлотта сделала вид, что ничего не заметила.
— Мы не знали, — сказала она спокойно, — что король выйдет на прогулку так рано. Мы возвращаемся из церкви Святого Людовика, куда мадам отвозила деньги для раздачи бедным на Рождество. Выйдя из кареты, мы соблазнились солнышком и решили немного прогуляться по парку, прежде чем возвращаться домой.
Шарлотта чувствовала, как дрожит рука принцессы, но решимость ее только крепла. Между тем лицо короля смягчилось.
— Какая приятная неожиданность увидеть вас здесь, мадам де Сен-Форжа! Вы ведь нечасто бываете в Версале, не так ли?
— Король оказывает мне честь, заметив мое отсутствие, но сейчас я живу в Сен-Жермене и привожу в порядок мой дом...
— Который, как мы слышали, ограбили.
— Именно так, но как только Ее королевское высочество пожелала меня видеть, я не смогла отказаться от радости побыть возле августейшей принцессы, которая всегда была так добра ко мне.