Бригадир
Шрифт:
– Валяй. Но учти – одна фара этой тачки стоит штуку баксов! Если вмажешься – покрою гуталином и голой в Африку пущу.
– Всегда мечтала побывать в Африке! – Вика ловко поймала ключ, улыбнулась и расторопно залезла на место водителя.
И прежде чем Индеец, Рэмбо и Лера успели занять свои места в просторном салоне внедорожника, вставила ключ в замок зажигания.
Потом Невский мало чего помнил. Сначала в глазах взорвалась световая граната, а в уши и мозг – словно воткнули раскаленные спицы. Затем было нереально долгое ощущение невесомости и полета, за которым последовал сильный удар затылком, после чего вокруг наступила пульсирующая и вязкая, словно старый мазут, тишина.
Глава четвертая
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Очнулся Рэмбо от близких, приглушенных голосов. Открыл глаза и первое что увидел – это белый потолок и неработающую лампу дневного света. Нос мгновенно уловил специфическую атмосферу больницы. Вот, значит, как. Тоже не хреново. Рядом с койкой, внимательно глядя на Влада сверху вниз, стояли двое мужчин. Один – пожилой, благообразного вида, в очках. Врач. Второй – средних лет, высокий и худой, был в гражданском костюме и водолазке, с накинутым на плечи белым халатом. Казенное желчное лицо говорило само за себя. Ментовскую ксиву этот гоблин мог даже не показывать. Узнать в нем легавого смог бы даже близорукий первоклассник.
– С возвращением с того света, Невский, – заметив, что Рэмбо открыт глаза, холодно сказал мент. – Я – капитан Никитин. Сыктывкарское РОВД.
– А я – ваш лечащий врач, Илья Борисович Измайловский, – представился доктор. – Как ваше самочувствие, уважаемый? – поинтересовался старичок, внимательно наблюдая за ответной реакцией Невского. – Говорить можете? Если тяжело – хотя бы моргните. Чтобы мы знали, что вы нас слышите и понимаете.
– Да, – разлепил сухие губы Влад. – Могу.
– Что вы помните? – сухо спросил мент. – Самое последнее?
– Мы вышли из гостиницы. Вика села за руль. Потом вспышка, – прошептал Невский. – Удар… Больше ничего не помню… Дайте пить.
Итак, он жив. Голова, кажется, соображает. Память не отшибло. Язык, столь же сухой, как губы, шевелился сносно. Руки-ноги на месте. Однако каждое слово давалось с трудом из-за тут же возникающей острой головной боли, от которой приходилось стискивать зубы.
– Принесите стакан воды, – обернулся через плечо врач.
Хлопнула дверь палаты.
– Так и было, Невский, – кивнул мент. – Вас взорвали. Под джипом было установлено взрывное устройство, замкнутое на электрическую цепь. Тротил. Плюс – граната. Для большего поражающего эффекта. Хорошо же вас встречают на воле. С салютом и фейерверком. И не только. Кто был рядом с вами в момент взрыва, помните?
– Мой друг Антон… и две девушки, – сообщил Влад. – Лера и Вика. Проститутки. Мы… согласились довезти их до Питера. Они живы?
– Кто именно вас больше интересует? – язвительно прищурился легавый. Наткнувшись на вспыхнувший лютой злобой взгляд Невского, отрицательно покачал головой: – Не совсем. Одна девушка, по имени Валерия Остоева, жива. Как и вам, ей повезло – она пострадала минимально. Взрывной волной ее отбросило в сугроб возле уличного фонаря.
– Да, это сильно смягчило повреждения. Ожоги. Ссадины. Ушибы. Множественные порезы от осколков стекла. И, разумеется, сильная баротравма, – кивая в знак согласия, скороговоркой уточнил диагноз врач. – Но жизнь и здоровье вне опасности.
– А вот вашему другу и сестре девушки повезло гораздо меньше, – жестко продолжил капитан, глядя на Влада. – Вы двое находились сзади джипа. А они – непосредственно возле заложенного под капотом взрывного устройства. Девушка в момент взрыва вообще сидела за рулем. Поэтому от нее мало что осталось. А вашему другу, Антону Васильевичу Искре, снесло обломком кузова половину лица. Он умер по дороге в больницу…
Влад стиснул челюсти и закрыл глаза. Вспомнив о гранате РГД-5, лежащей в тайнике, под приборной панелью. Сдетонировав, она усилила поражающий эффект бомбы. Но менты не могли об этом знать. Решили, что гранату тоже подложил киллер.
Выдержав паузу, наблюдающий за мимикой Влада капитан Никитин повернулся к врачу:
– Илья Борисович. Десять минут. Мне нужно побеседовать с потерпевшим
– Но только десять, – недовольно предупредил старичок. – Ему нужен полный покой!
В палату зашла медсестра со стаканом воды. Повинуясь молчаливому жесту доктора, она дала Владу напиться и вместе с врачом вышла в коридор. Капитан придвинул к кровати стул, сел, машинально достал из кармана пиджака пачку сигарет, но вспомнив, что он в больнице, спрятал назад. Сказал тихо, глядя в залитое ярким солнцем окно:
– Давай начистоту, парень. Я калач тертый, восемнадцать лет в ментуре, и мне пургу гнать не надо. Ты и девчонка остались живы чудом. По всем правилам оперативной работы я сейчас должен спросить, есть ли у вас, гражданин Невский, предположения, кто мог желать вашей с Искрой смерти, знать, что вы поселились в гостинице и минувшей ночью, пока вы развлекались со шлюхами, установить на автомашине взрывное устройство? Между прочим – вполне грамотно установить. Но мне почему-то кажется, что задавать этот вопрос бесполезно. Даже если ты что-то знаешь – навряд ли захочешь сообщить об этом милиции. Я прав?
– Я ничего не знаю, – прошипел Влад, глядя в потолок. – Тебе надо – ты и копай.
– Другого ответа я и не ожидал, – с готовностью кивнул капитан. – В таком случае расскажу я. А ты, если я ошибусь, меня поправишь. Итак, двое суток назад ты освободился из зоны, отсидев три года. Встречать тебя к воротам ИТК приехали на джипе из Питера два старых дружбана. А правильнее будет сказать – братана… Одним из них был Антон Васильевич Искра, по прозвищу Индеец, тысяча девятьсот семидесятого года рождения. Вторым – Константин Витальевич Брагин, по прозвищу Слон, родившийся на три года позже. Но, вот беда – до столицы нашей республики Брагин не доехал. Он был найден поздним вечером, мертвым, на трассе, в тридцати километрах от Сыктывкара, в раздолбанном «жигуленке», при помощи трафаретов и краски весьма топорно закамуфлированном под транспорт ГАИ. Ситуация, как мне видится, развивалась следующим образом. По дороге к городу вас тормознул киллер, переодетый сотрудником автоинспекции. Пригласил сидящего за рулем «Ниссана» Брагина пройти в машину, дыхнуть в алкогольный анализатор. И заколол. Очень профессионально – воткнув стилет прямо в сердце. После чего направился к вам, намереваясь завершить дело с помощью скорострельного пистолета Стечкина с глушителем. Но вы насторожились и сработали на опережение. Из пэ-эма. Найденного, между прочим, на теле твоего дружка. Из этой простой милицейской волыны один из вас метко завалил киллера. Оставив трупы на дороге, вы на максимальной скорости рванули в Сыктывкар. Почувствовав себя в безопасности, решили отдохнуть перед дальней дорогой в родной Питер и заночевать в гостинице. А до кучи – расслабиться с проститутками. Благо, те нашлись прямо в ресторане. Бармен сестер Остоевых отлично знал. И видел, с кем и когда они ушли. Во время любовных развлечений девчонки уговорили вас взять их с собой в Северную Пальмиру. Я даже могу предположить, что вы пообещали устроить их в приличный бордель, где они смогут зарабатывать куда больше, чем в провинциальной гостинице… Ну, а утром, не догадываясь, что ночью джип заминировали, разрешили одной из девиц сесть за руль. Вот, собственно, и вся история. Возражения, дополнения, комментарии будут?
– Красиво стелешь, начальник, – дернул щекой Влад. – Тебе детективы писать надо. Известным бы писателем стал. Как Валерий Горшков. У нас в зоне его книжки нарасхват шли. Не читал?
– Нет. Но обязательно учту твои пожелания, – усмехнулся Никитин. – И подумаю над ними более детально через два года, когда из органов на пенсию вышвырнут. Но сейчас давай ближе к телу, Невский.
– А что, против меня есть какие-нибудь обвинения?
– Конечно. Кто лже-гаишника на трассе завалил? Киллер он или хрен с горы – в данном случае не важно. Есть труп. И ствол, из которого его кончили. Пусть и не на твоем кармане, ты ведь вполне мог его просто отдать… Ты же не дурак, Невский. С такой уликой можно запросто в суд идти.