Бригада
Шрифт:
Винсент расплылся в улыбке.
— У твоих парней есть заряжающиеся с казенника винтовки и артиллерия. Если бантаги пойдут на штурм, ты порвешь их в клочья.
— Эти ублюдки кое-чему научились, они просто окопались вокруг города. Проблема в том, что, если я решу пойти на прорыв и углублюсь на сто миль в степь, все преимущества будут на стороне бантагов — у них есть лошади, и они легко зажмут нас в кольцо. А вот если бы ты дал мне пятьдесят новеньких броневиков, тех самых, которые, как ты утверждаешь, способны без поломок преодолеть двести миль, вот тогда я бы за пару недель
Винсент мотнул головой.
— Боже милостивый, только не говори мне, что собираешься послать их в Рим! На улицах города их быстро подорвут. Я слышал про эти ракетницы, о которых писал Пэт в своем донесении.
И вновь Винсент вместо ответа покачал головой.
— Хорошо, юный мистер Готорн, так какую же дьявольскую хитрость вы задумали? Вряд ли вы притащились сюда только для того, чтобы убить время и на халяву выпить водки.
Винсент вытащил из своего вещевого мешка карту, развернул ее и начал говорить.
Глава 9
Валясь с ног от усталости, Пэт наконец доковылял до здания штаба и с облегчением скинул свою шинель, перепачканную бантагской кровью и канализационными нечистотами.
К нему подбежал один из офицеров:
— Сэр, в порт только что вошел монитор с важными донесениями.
— И где они?
— Сэр, здесь была доктор Кин, и она сказала, что отнесет депеши полковнику. Главнокомандующий распорядился, чтобы мы немедленно вас нашли.
Пэт беззвучно вознес хвалу Всевышнему. Кэтлин наконец сочла возможным ненадолго оставить Эндрю одного. Это была радостная новость. Он все еще не выбрался из пропасти. Эмил говорил, что прежде, чем рана в легком зарубцуется и исцелится, должно пройти время. В любой момент могло вновь начаться кровотечение.
Спустившись по длинной лестнице, он оказался у палаты раненого Кина. В этот момент дверь комнаты Эндрю распахнулась, и на пороге возникла Кэтлин. Бросив на ирландца один краткий взгляд, она вскинула вверх руку, преградив Пэту путь в палату.
— Пэт О'Дональд, ты похож на свинью! Чертов грязнуля, у нас же в подвале есть ванная. Живо дуй туда и хорошенько вымойся. Я пошлю тебе чистую одежду. Возвращайся сюда, когда помоешься и переоденешься.
Час спустя Пэт, который чувствовал себя изрядно посвежевшим, хотя ни за что бы в этом не признался, наконец вошел в палату Эндрю. Кин полусидел на своей койке. Завидев Пэта, он выдавил из себя слабую улыбку.
— Расскажи мне, что ты видел.
Пэт коротко сообщил ему о стычке в храме, о суматошных боевых действиях в канализационных туннелях и о своем решении снять с передовой 1-й корпус и отправить на его место 12-й.
— Это же наш последний свежий резерв, — прошептал Эндрю.
— Я знаю. Но ребята из Первого выдохлись. Кроме того, здесь есть еще два момента. Во-первых, парни считают, что с ними поступают несправедливо и что римские части не вносят свою долю в общее дело. В конце концов, бантаги смяли оборону именно Девятого корпуса.
— Девятый тут ни при чем. В этом месте Гаарк нанес свой главный удар.
— Попробуй объясни это людям, которые вот уже почти две недели бодаются с этим волосатыми
Эндрю медленно кивнул, соглашаясь со словами Пэта.
— Во-вторых, я боюсь за наших парней, Эндрю. Они стали жестче. Я не имею в виду, что они превратились в закаленных ветеранов — это случилось уже давно, в боях на Шенандоа и у Роки-Хилл. Тут что-то другое. Они слишком долго находились на расстоянии вытянутой руки от вражеских позиций, и, похоже, их затронула скверна, исходящая от бантагов. Может, это необходимо нам для победы, но если так, мы утратили нечто очень важное.
— Чтобы победить своего врага, уподобься ему, — вздохнул Эндрю. — Годы войны изменили нас. Мы пережили это под Испанией, но там бой продолжался только три дня.
Он замолчал и отвел взгляд в сторону.
— Ради чего мы сражаемся, Пэт?
— Что?
— Я не имею в виду русских или римлян, с ними все понятно. Я говорю о нас.
— Потому что мы здесь, Эндрю, потому что мы здесь.
— Но зачем? В последнее время я часто об этом думаю. Почему мы? Если бы не это чертово судно «Оганкит», мы бы сейчас были дома, ты — в Нью-Йорке, а я — в Мэне. Война давно закончилась, мы жили бы мирной жизнью.
— Что толку в этих разговорах, Эндрю? Дьявол, да чтобы я вернулся в трущобы Нью-Йорка, после того как был генералом, и после всего, что произошло? А ты, который командовал войском большим, чем вся Потомакская армия, ты вновь стал бы профессором истории?
Пэт усмехнулся и скосил глаза на Кэтлин, которая все это время сидела молча и не сводила глаз с мужа. Эндрю ни словом не обмолвился о том, что если бы американский комитет по здравоохранению не направил ее сиделкой в Форт-Фишер и если бы она не опоздала на свой корабль и в последнюю минуту не села бы на «Оганкит», они никогда не встретились бы.
— Сколько наших ребят осталось в живых, Пэт? Из моих солдат, твоих артиллеристов и моряков с «Оганкита» погибли уже четыре с лишним сотни человек. Я видел списки убитых — на прошлой неделе мы лишились еще пятерых. С тех пор как мы попали в это проклятое место, двадцать человек сошли с ума, и их пришлось запереть в психушку, а еще шестеро просто заблудились в лесу или пропали в степи. Когда я смотрю на небо, то каждый раз думаю, где же там тот мир, который когда-то был нашим. Мы — Затерянный Полк, которому никогда не суждено вернуться обратно, — Он на мгновение замолчал. — И тринадцать самоубийств. И это только те случаи, когда люди стрелялись или вешались, не в силах справиться с горем, страхом или одиночеством. А сколько еще парней поступили, как Джон Майна, — бросились на врагов с винтовкой наперевес и навсегда исчезли.
— Эндрю, какого черта ты все это говоришь? — не выдержал Пэт.
Кин выдавил из себя слабую улыбку.
— Я выдохся, — прошептал он. — Я слагаю с себя все полномочия.
Пэт начал было протестовать, но Эндрю поднял вверх руку, и ирландец смолк.
— Ганс слишком стар, и меня беспокоит его сердце. Кроме того, после стольких лет плена он уже не тот, что прежде. Ты будешь главнокомандующим, Ганс — твоим заместителем, а молодой Готорн станет начальником штаба.