Брида
Шрифт:
Собака на кухне залаяла. Брида знала, что это знак, визит был завершен.
– Пожалуйста, мы ведь даже не поговорили! – взмолилась она. – Мне нужно было задать тебе, по крайней мере, 2 вопроса.
Уикка встала. Девушка всегда изворачивалась, чтобы задать важные вопросы в то время, когда надо было уже уходить.
– Я хотела узнать, действительно ли существовали те священнослужители, которых я видела?
– Мы переживаем необыкновенный опыт и менее, чем через 2 часа, уже пытаемся убедить самих себя, что это плод нашего воображения, – сказала Уикка, пока направлялась
Уикка вернулась с книгой в руках.
– Катары, или Перфекты, были священнослужителями церкви, созданной на юге Франции в конце 12 века. Они верили в перевоплощение и в абсолютное Добро и Зло. Мир был поделен на потерянных и избранных. Им неважно было обращать кого-то в веру.
Щедрость катаров в отношении земных ценностей заставила господ феодалов региона Лангедок принять их веру; таким образом, им не надо было платить тяжелые налоги, которые католическая Церковь требовала в то время; одновременно с этим, так как добрые и злые были определены уже до рождения, у катаров была очень терпимая позиция относительно секса; в основном, это касалось женщин. Они были строги только с теми, кто принял на себя обязанности священнослужителя.
Все шло очень хорошо, пока катаризм не начал распространятся по городам.
Католическая церковь почувствовала угрозу и созвала крестный ход против еретиков. В течение 40 лет катары и католики сталкивались в кровавых сражениях, но легализованные силы, при поддержке различных государств, смогли разрушить в конце концов все города, которые приняли новую веру. Кроме крепости Монсегур в Пиренеях, где катары сопротивлялись до того момента, пока секретный путь, через который они получали помощь, не был обнаружен. Однажды утром, в марте 1244, после капитуляции замка, 220 катаров бросились, исполняя песни, в огромный костер, зажженный у подножья горы, где был воздвигнут замок.
Уикка говорила все это, держа закрытую книгу на коленях. Когда она закончила рассказ, она открыла ее и нашла фотографию.
Брида посмотрела на фото. Это были развалины, почти вся башня была разрушена, но стена оставалась нетронутой. Там был задний двор, лестница, по которой Лони и Талбо поднимались, скала, с которой сливалась башня и стена.
– Ты сказала, что у тебя есть ко мне еще один вопрос.
Вопрос потерял важность. Брида уже не могла хорошо соображать. Она чувствовала себя странно. С усилием она смогла вспомнить, что хотела узнать.
– Я хотела спросить, почему ты теряешь со мной время. Почему ты хочешь научить меня?
– Потому что так велит Традиция, – ответила Уикка. – Ты мало делилась в перевоплощениях. Ты принадлежишь к тому же типу людей, что мои друзья и я. Мы – люди, которым поручено поддерживать Традицию Луны. Ты – колдунья.
Брида не придала внимания тому, что сказала Уикка. Ей даже не пришло в голову, что она должна назначить следующую встречу; все, чего она хотела в тот момент, было уйти и увидеть вещи, которые вернут ее в ее родной мир: дырка в стене, упавшая на пол пачка сигарет,
«Завтра я должна идти на работу».
Она была неожиданно обеспокоена расписанием. На обратном пути она начала подсчитывать счета по экспорту товаров на прошлой неделе в компании, где она работала, и обнаружила новые способы упрощения некоторых средств в офисе. Она осталась очень довольна: ее руководителю понравится, возможно, то, что она делает, и он даже может ее повысить.
Она пришла домой, поужинала, немного посмотрела телевизор. Потом перенесла на бумагу подсчеты по экспорту. И упала без сил на кровать.
Подсчет экспортных средств стал важным для ее жизни. Именно за это ей платили. Все остальное не существовало. Все остальное было ложью.
В течение недели Брида просыпалась в одно и то же определенное время, посвящала работе наиболее возможное время и получила от руководителя заслуженную похвалу. Она не пропустила ни одного занятия на Факультете и интересовалась всеми делами, происходившими на страницах журналов, которые были во всех киосках. Все, что она должна была делать, – это не думать. Когда она случайно вспоминала, что познакомилась с Магом в горах и с колдуньей в городе, экзамены в следующем семестре и комментарии подруги относительно другой подруги отдаляли ее от этих воспоминаний.
Настала пятница, и ее жених встретил ее у выхода Университета, чтобы пойти вместе в кино. Потом они пошли в тот бар, куда ходили всегда, поболтали о фильме, друзьях и обсудили то, что происходило у каждого на работе. Встретили знакомых, выходивших с вечеринки, и поужинали с ними, благодаря Господа за то, что в Дублине всегда найдется открытый ресторан.
В 2 часа ночи друзья простились, а двое влюбленных решили пойти к ней домой. Как только они пришли, она поставила диск Айрона Баттерфляя и налила обоим двойной виски. Они лежали в обнимку на софе, молчали и не думали ни о чем, пока он поглаживал ее волосы, а потом грудь.
– Это была сумасшедшая неделя, – сказала она вдруг. – Я работала без остановок, подготовилась ко всем экзаменам и купила все, чего не хватало.
Диск закончился, и она встала поменять сторону.
– Помнишь, та дверь от кухонного шкафчика, которая сломалась? Я все-таки смогла найти время и вызвать мастера, чтобы мне ее починили. И еще я должна была несколько раз сходить в банк. Сначала чтобы взять деньги, которые мне прислал отец, потом чтобы обналичить чеки компании, потом…
Лоренс внимательно смотрел на нее.
– Почему ты смотришь на меня? – спросила она.
Тон ее голоса был агрессивным. Этот человек напротив нее, всегда такой спокойный, не способный сказать что-либо грубое… Это был бред. Но он не был ей нужен. Ей никто не был нужен.
– Почему ты смотришь на меня? – настаивала она.
Но он не сказал ничего. Он тоже поднялся и со всей нежностью вернул ее обратно на софу.
– Ты не слышишь ничего из того, что я тебе говорю, – воскликнула она растерянно.
Лоренс снова прислонился к ней.