Брежнев
Шрифт:
17 апреля 1964 года в день семидесятилетия Хрущева все члены и кандидаты в члены президиума ЦК приехали поздравить его в особняк на Ленинских горах. При Сталине члены политбюро жили в Кремле. Никита Сергеевич предложил всем переселиться в новенькие особняки рядом с высотным зданием Московского университета.
Юбиляр был бодр, свеж, в хорошем настроении. Гости выпили по рюмке коньяка, недолго поговорили и торопливо ушли под предлогом, что не надо «утомлять» Никиту Сергеевича. Всех торопил Брежнев, ему вторил Подгорный, хотя Хрущев явно был расположен продолжить веселье.
Подготовка
Кто играл главную скрипку?
Историки давно пытаются выяснить, кто был движущей пружиной этого заговора, хотя и слово «заговор» многим не нравится.
Есть две версии. По одной, главную скрипку играли Брежнев и Подгорный. По другой, Шелепин и его друг председатель КГБ Владимир Ефимович Семичастный. Когда в годы перестройки стало возможным откровенно обсуждать наше прошлое, ни Брежнев, ни Подгорный уже не могли высказать свое мнение. Шелепин и Семичастный рассказывали в интервью, что ключевая роль принадлежала Брежневу, хотя, по их словам, он вел себя непоследовательно и даже трусовато.
Версия Шелепин и Семичастного некоторым историкам кажется неубедительной. Они считают, что именно вчерашние комсомольцы, более решительные и напористые, и организовали свержение Хрущева, потому что были заинтересованы в том, чтобы в высшем эшелоне власти образовались вакансии. Они рвались на первые роли…
Подлинные обстоятельства того, как именно созревали антихрущевские настроения, как его соратники решились на разговор и как организационно оформился этот заговор, нам теперь уже не узнать.
Но то, что известно, свидетельствует о том, что активно против Хрущева выступили две группы.
Первая – члены президиума Брежнев, Подгорный, Полянский, которым сильно доставалось от Хрущева. Они устали от постоянного напряжения, в котором он их держал.
Вторая – выходцы из комсомола, объединившиеся вокруг Шелепина и Семичастного. Без председателя КГБ Семичастного выступление против первого секретаря ЦК в принципе было невозможно. А на Шелепина ориентировалось целое поколение молодых партработников, прошедших школу комсомола.
Но разговоры в высшем эшелоне власти Шелепин с Семичастным вести не могли: не вышли ни возрастом, ни чином. Семичастный был только кандидатом в члены ЦК. С руководителями республик и областей беседовали в основном Брежнев и Подгорный.
Военный историк генерал-полковник Дмитрий Антонович Волкогонов, который первым получил доступ к материалам личного архива Брежнева, обратил внимание на то, что с середины 1964 года Леонид Ильич перестал вести дневниковые записи, чем занимался двадцать лет. Он по-прежнему записывал указания Хрущева, но не помечал, с кем встречался и о чем говорил.
Леонид Ильич понимал, что участвует в настоящем заговоре, и не хотел оставлять следов. Он возобновил свои короткие записи о том, чем занимался в течение дня, после отставки Хрущева…
Тогдашний председатель ВЦСПС Виктор Васильевич
– Я рад, что мы вместе.
Демичев пригласил к себе в кабинет и Николая Григорьевича Егорычева, который сменил его на посту первого секретаря столичного горкома. Отвел его к окну – подальше от телефонных аппаратов – и сказал:
– Знаешь, Николай Григорьевич, Хрущев ведет себя неправильно.
Кроме того, в заговоре участвовали партийные чиновники средней руки, без которых невозможно было обойтись. Считается, что важнейшую роль сыграл заведующий отделом административных органов ЦК Николай Романович Миронов. Отдел курировал КГБ, армию, прокуратуру и суд.
Николай Миронов был человеком Брежнева – из Днепродзержинска. В 1941 году ушел на фронт, после войны вернулся на партийную работу, стал секретарем Кировоградского обкома. В 1951 году, когда Сталин распорядился посадить очередную команду чекистов и на Лубянке образовались вакансии, провели партнабор, и Миронова взяли в Министерство госбезопасности сразу на генеральскую должность – заместителем начальника Главного управления военной контрразведки.
Лаврентий Павлович Берия в марте 1953 года, став министром внутренних дел, разогнал партработников-новичков. У них отобрали машины, всех попросили освободить кабинеты. Однажды ночью Берия вызвал несколько человек, направленных в органы с партработы. Грубо сказал им:
– Ну, что, засранцы, вы чекистского дела не знаете. Надо вам подобрать что-то попроще.
Миронова он перевел – с большим понижением – заместителем начальника особого отдела Киевского военного округа. После ареста Берии Миронова вернули на прежнее место в центральный аппарат. Потом он возглавил Управление госбезопасности в Ленинграде. А в 1959 году Хрущев поручил ему отдел административных органов ЦК.
До Миронова отдел курировал еще медицину и спорт. И ему приходилось разбираться во взаимоотношениях между футбольными командами. Миронов добился, чтобы отделу оставили только силовые структуры.
Тогдашний заместитель председателя КГБ Сергей Саввич Бельченко рассказывал своему биографу Алексею Юрьевичу Попову:
«Миронов пытался меня ввести в круг Брежнева. Предложил мне пойти на какой-то вечер, по сути дела, пьянку высокопоставленных партийных чиновников. Я отказался, на что он сильно обиделся».
Генерал-полковник Бельченко был осторожным человеком. А Миронов, связав свою карьеру с Брежневым, поставил на верную лошадку.
«Миронов очень скоро обратил на себя внимание, – вспоминал генерал Филипп Денисович Бобков, который дослужился в КГБ до должности первого зампреда, – он очень следил за своей внешностью. Миронов считал себя отцом профилактики в органах безопасности. Если бы не ранняя смерть, Миронов достиг бы высоких постов не только в системе КГБ, но и в партии».