Бретонская колдунья

Галанина Юлия Евгеньевна

В подтверждение ее слов ослепительная молния ударила в могучий дуб рядом с сараем.

От ужасного грохота заложило уши и Жаккетте показалось, что она оглохла. Закрыв лицо руками, она замерла на месте, чувствуя, что какая-то странная, но сильная боль пронзила ступню.

Когда стало тихо и слух вернулся, Жаккетта убрала ладони с лица и увидела, что нубиец лежит зажмурившись и заткнув уши. А земляной пол сарая взрыт глубокой бороздой, идущей снаружи, из-под стены.

Траншея прошла рядом с ногой Жаккетты

и, не доходя до помоста с козлом, оканчивалась небольшой воронкой.

– Вот видишь?! А я что говорила! Уже злиться!

Жаккетта сама со злости топнула больной ногой и чуть не закричала.

– Из-за тебя и мне досталось – ступня вся горит! Вылазь, а не то побью!!!

Нубиец не решился дальше спорить ни с разгневанной Пресвятой Девой, ни с разъяренной от боли Жаккеттой и покорно, хоть и неохотно, вылез из своей тюрьмы.

– Теперь помоги!

Жаккетта скинула тяжелый мокрый плащ и сняла холщовый передник.

– Лезем на помост, козла ловить будем! – объяснила она нубийцу.

Тот равнодушно кивал головой, двигаясь, как вареная рыба.

Забравшись на помост и открыв клетку, Жаккетта ловко и привычно набросила фартук козлу на рога так, чтобы он прикрыл морду.

– Тащи его вниз! – приказал она.

Отъевшийся на свежих сдобных булках Абдулла довольно легко поднял козла и снес с помоста.

– Засовывай в свою! – как заправский полководец с холма или капитан с мостика командовала сверху Жаккетта, замыкая бывшее обиталище рогатого.

Затем она, прихрамывая, слезла с помоста и, подойдя к клетке, сдернула передник с острых рогов.

Козел недоуменно осматривал новое жилище.

Закрыв и этот замок, Жаккетта оглядела дело рук своих и осталась очень довольна.

– Пошли! – дернула она безвольно привалившегося к стенке Абдуллу.

* * *

Выбравшись из сарая, беглецы увидели, что молния ударила в соседний дуб, винтом прошлась от его макушки до середины, врезаясь в деревянную плоть. А на середине ствола точно гигантским топором палача отсекла от великана хороший кусок и от корней расползлась во все стороны змеистыми траншеями. (Одна такая борозда и прошла как раз под сараем, задев разрядом ступню Жаккетты.)

– Стой тут!

Бросив Абдуллу на тропе Жаккетта и заспешила обратно к кузнице, молясь, чтобы кузнецы еще ели.

Там, действительно, было пусто, работники все еще наслаждались ужином. Повесив кольцо на прежнее место, Жаккетта с облегчением перевела дух. Пока все шло нормально.

Вернувшись к нубийцу, она повела его к опушке рощи.

Дождь по-прежнему хлестал землю косыми струями и ни одна живая душа, кроме беглецов, на свежий воздух не рвалась, предпочитая сидеть в каком-нибудь укрытии.

Добравшись до опушки, Жаккетта свернула с тропки в кусты, где она оставила корзину.

* * *

Замороченный

событиями сегодняшнего вечера, Абдулла понял это так, что его освобождение закончилось.

Безнадежно глядя на залитые дождем в серой вечерней дымке поля и мокрый, темной горой возвышающийся замок, он сказал:

– Спасибо-о… Я свободный?… Я пошел…

И, ссутулившись, грустно побрел вдоль опушки в н и к у д а, загребая землю босыми ногами.

– Э-эй! Ты куда?! – всполошилась Жаккетта. – Сбрендил от счастья?!

Подобрав плащ и юбки, она кинулась за нубийцем.

Догнав беглеца, схватила его за руку и, как маленького, привела опять на тропу.

– Держи! – сердито вручила Жаккетта нубийцу корзину. – У тебя, видать, мозги жиром заплыли от булок! Сейчас мы идем в замок. Там я тебя схороню до поры. Чего ты все боишься?! Тебя же Святая Дева опекает! Мне бы такую заступницу… Пошли!

* * *

В прежние, буйные и бурные на войны и стычки годы такой фокус, как проведение в замок незнакомца, Жаккетте вряд ли бы удался.

Но сейчас времена были мирные и дураков торчать под дождем среди охранников замка не было. Поэтому никто и не заметил, как в наступающей темноте две фигуры, одна низенькая и прихрамывающая, другая в лохмотьях и с корзиной, через боковую калитку попали прямо в замковый сад.

– Сейчас я тебя на кладбище отведу, – толковала Абдулле Жаккетта. Ты там в графском склепе схоронишься. Несколько дней пересидишь пока… От голода не помрешь – вон булок сколько! Сразу не сжирай, теперь такого богатства не будет. А потом я приду и тебя перепрячу. Понял?

– Ага… – кивнул нубиец.

Кладбище и склеп в качестве убежища его полностью устроили.

В большом склепе, где покоилось пока только тело мертвого графа, мужа мадам Изабеллы и отца Жанны, было даже уютно. Жаккетта выложила на каменную плиту булочки, закрыла корзину и критически осмотрела забившегося в уголок насквозь мокрого Абдуллу.

– Да… Так ты ночь не пересидишь! – решила она. – Ладно. Сейчас я на кухню быстрей, потом госпожу Жанну ко сну расплетать. А потом я тебе кое-какого тряпья принесу. Потерпи немного!

Забежав на кухню и оставив там корзину, Жаккетту понеслась мыться и переодеваться.

Когда она, уже свежевымытая, надевала чистое платье, за ней забежала нервная Шарлотта: из-за дождя Жанна решила лечь пораньше и Аньес уже раздевала ее.

Пришлось опять бегом мчаться наверх. Разобрав дневную прическу, Жаккетта расчесала и заплела волосы госпожи в косу, а затем шепнула Аньес:

– Пойду помолюсь святой Агнессе! – и исчезла.

Спустившись опять в прачечную, Жаккетта в каморке для грязного белья отыскала пару ветхих дерюжек и свернула их в тугой узел. Спрятав его под плащом, она пошла к склепу.