Бретер
Шрифт:
Покровитель ее воспитывал свою Ненилушку весьма, как говорится, тщательно, в собственном доме, но сбыл ее с рук довольно поспешно, по первому востребованию, как ненадежный товар. Ненила Макарьевна была нехороша собой; знатный барин давал за ней всего тысяч десять приданого; она ухватилась за господина Перекатова. Господину Перекатову показалось весьма лестным жениться на барышне воспитанной, умной... ну, да, наконец, все же состоявшей в родстве с знатным сановником. Сановник этот и после брака оказывал супругам свое покровительство, то есть принимал от них в подарок соленых перепелок и говорил Перекатову: "ты, братец", а иногда просто: "ты".
Дочь господина Перекатова, Машенька, с лица походила на отца. Ненила Макарьевна много хлопотала над ее воспитанием. Она хорошо говорила по-французски, играла порядочно на фортепьянах. Она была среднего роста, довольно полна и бела; ее несколько пухлое лицо оживлялось доброй, веселой улыбкой; русые, не слишком густые волосы, карие глазки, приятный голосок все в ней тихо нравилось, и только. Зато отсутствие жеманства, предрассудков, начитанность, необыкновенная в степной девице, свобода выражений, спокойная простота речей и взглядов невольно в ней поражали. Она развилась на воле; Ненила Макарьевна не стесняла ее.
Однажды поутру, часов в двенадцать, все семейство Пе-рекатовых собралось в гостиную. Муж, в зеленом круглом фраке, высоком клетчатом галстуке и гороховых панталонах с штиблетами, стоял перед окном и с большим вниманием ловил мух. Дочь сидела за пяльцами; ее небольшая, полненькая ручка в черной митенке грациозно и медленно подымалась и опускалась над канвой. Ненила Макарьевна сидела на диване и молча посматривала на пол.
– Вы послали в ...ий полк приглашение, Сергей Серге-ич?
– спросила она мужа.
– На сегодняшний вечер? Как же, ма шер, послал. (Ему запрещено было называть ее матушкой.) Как же!
– Совсем нет кавалеров;- продолжала Ненила Макарьевна.- Не с кем танцевать барышням.
Муж вздохнул, как будто отсутствие кавалеров его сокрушало.
– Маменька,- заговорила вдруг Маша,- мсье Лучков приглашен?
– Какой Лучков?
– Он тоже офицер. Он, говорят, очень интересен.
– Как так?
– Да; он собой не хорош и не молод, но его все боятся. Он ужасный дуэлист. (Маменька слегка нахмурила брови.) Я бы очень желала его видеть.
Сергей Сергеевич перебил свою дочку.
– - Что тут видеть, душа моя? Ты думаешь, он так и смотрит лордом Байроном? (В
Маша посмотрела с изумлением на родителя, засмеялась, потом вскочила и поцеловала его в щеку. Супруга слегка улыбнулась... а Сергей Сергеич не солгал.
– Не знаю, приедет ли этот господин,- промолвила Ненила Макарьевна.Может быть, и он пожалует. Дочка вздохнула.
– Смотри не влюбись в него,- заметил Сергей Сергеич.-' Я знаю, вы все такие теперь... того... восторженные...
– Нет,- простодушно возразила Маша.
Ненила Макарьевна холодно посмотрела на своего мужа. Сергей Сергеич с некоторым замешательством поиграл часовой цепочкой, взял со стола свою английскую, с широкими полями, шляпу и отправился на хозяйство. Его собака робко и смиренно побежала вслед за ним. Как животное умное, она чувствовала, что и сам хозяин ее не слишком властный человек в доме, и вела себя скромно и осторожно.
Ненила Макарьевна подошла к дочери, тихонько подняла ей голову и ласково посмотрела ей в глаза. "Ты мне скажешь, когда ты влюбишься?" спросила она.
Маша с улыбкой поцеловала руку матери и несколько раз утвердительно покачала головой.
– Смотри же,- заметила Ненила Макарьевна, погладила ее по щеке и вышла вслед за мужем. Маша прислонилась к спинке кресел, опустила голову на грудь, скрестила пальцы и долго глядела в окно, прищурив глазки... Легкая краска заиграла на свежих ее щеках; со вздохом выпрямилась она, принялась было шить, уронила иголку, оперла лицо на руку и, "легонько покусывая кончики ногтей, задумалась... потом взглянула на свое плечо, на свою протянутую руку, встала, подошла к зеркалу, усмехнулась, надела, шляпу и пошла в сад.
В тот же вечер, часов в восемь, начали съезжаться гости. Г-жа Перекатова весьма любезно принимала и "занимала" дам, Машенька - девиц; Сергей Сергеич толковал с помещиками о хозяйстве и то и дело взглядывал на жену. Начали появляться молодые франты, нарочно приехавшие попозже офицеры; наконец вошел сам г-н полковник, в сопровождении своего адъютанта, Кистера и Лучкова. Он представил их хозяйке. Лучков молча поклонился; Кистер пробормотал обычное: "Весьма рад..." Г-н Перекатов подошел к полковнику, крепко-пожал ему руку и с чувством посмотрел ему в глаза. Полковник немедленно насупился. Начались танцы. Кистер пригласил Машеньку. В то время процветал еще экосез.
– Скажите мне, пожалуйста,- сказала ему Маша, когда, проскакав раз двадцать до конца залы, они стали наконец в первые пары,- отчего ваш приятель не танцует?
_ Какой приятель?
Маша концом веера указала на Лучкова.
– Он никогда не танцует,-возразил Кистер.
– Зачем же он приехал? Кистер немного смешался. _ Он желал иметь удовольствие... Машенька его перебила:
_ Вы, кажется, недавно переведены в наш полк?
– В ваш полк,-заметил с улыбкой Кистер,-нет, недавно.
– Вы здесь не скучаете?
_ Помилуйте... Я здесь нашел такое приятное общество... а природа!..Кистер пустился в описание природы. Маша слушала его, не поднимая головы. Авдей Иванович стоял в углу и равнодушно посматривал на танцующих.
– Сколько лет господину Лучкову?
– спросила она вдруг.
– Лет... лет тридцать пять, я думаю,- возразил Кистер. _ Он, говорят, человек опасный... сердитый,- поспешно прибавила Маша.
– Он немного вспыльчив... но, впрочем, он очень хороший человек.