Бретер и две девушки
Шрифт:
Я так много, так упорно думал обо всем этом, что Идея стала воплощаться в моем воображении – так ярко и подробно, со всем хороводом лиц, рож и судеб, что ее практически было не отличить от жизни.
Часть 2
Марина стояла посреди зала ожидания, отдельно от других встречающих, и вертела головой: она их еще не видела. Лиза же сразу заметила ее, хотя до того они встречались только раз, и была поражена. Издали Марина выглядела совсем девочкой – маленькая, худенькая, темные волосы забраны в косичку. «Смотри, вон она, вон!» И они
– С приездом, девочки, – широко улыбаясь, сказала Марина.
– Это Катя, – представила подругу Лиза, – верней, она теперь решила на английский манер побыть немножко Китти.
– Договорились, Китти.
– А ты совсем без косметики… – удивилась Лиза. Как-то само собою вышло, что девчонки стали называть ее на «ты».
– Да здесь вообще никто не красится.
– Ну и мы тогда не будем.
– Разве чуть-чуть, – пролепетала присмиревшая от безупречной Марининой красоты Китти. Марина совсем не была похожа на их с Лизкой мам, изможденных и постаревших. И хотя Тома, в отличие от Киттиной матери, красилась, это ее не молодило. Просто давало понять окружающим, что грачи еще не улетели. Хотя вряд ли, думала Китти, кого-нибудь могли заинтересовать эти грачи.
– Так, девочки, сейчас завезу вас домой и брошу, так как должна вернуться на фирму. Вы же пока устроитесь, отдохнете, а вечером будем делать барбекю, идет?
– Идет! – благодарный хор девочек.
– Кстати, у нас сейчас гостят Мусенька и Майра, мать Терри, такая, типа, чопорная англичанка, но вообще-то милая и добрая.
– Майра… – мечтательно вздохнула Лиза, – какое красивое имя…
– А кто это Мусенька? – поинтересовалась Китти.
– Моя бабушка – Тома вам разве не сказала? – только ее ни в коем случае нельзя так называть и даже по имени-отчеству нельзя – терпеть не может! Да у вас и язык не повернется – она у нас такая куколка. Она из тех первых советских львиц, которые гоняли на «Волгах» по Москве. И вот это сознание собственной исключительности живет в ней до сих пор. Даром что львице уже за восемьдесят.
Марина легко, грациозно вела свой «форд», а вокруг разворачивалась Женева. Потом Женева кончилась и мимо поплыли приальпийские луга, на них паслись аккуратные, чистенькие коровки.
– Посмотрите, какие у них большие колокольчики – как чайники! – засмеялась Марина. – Это чтоб не потерялись в горох. А звон от них прямо храмовый, правда?
И наконец приехали. Всего в пятнадцати минутах от Женевы, почти у самого подножия Альп, расположилась маленькая деревушка – Ля Рип, где и поселилась красавица Марина.
– А вот и наш Chateau, – объявила она, въезжая в аккуратный цветущий дворик, – правда, только половина, в другой живет хозяйка, но нам хватает… Сейчас увидите – два этажа, пять комнат, веранда… Вы-хо-ди!
Девчонки выскочили из машины, расправили крылышки и радостно огляделись.
– Смотрите, черешня поспела как раз к вашему приезду, отдохнете – можете нарвать.
– А хозяйка? – заволновалась Китти. – Вдруг увидит?
– Ну и что? Она разрешает, рвите сколько хотите…
Дверь Марина открыла одним поворотом ключа – никаких там хитроумных запоров, – и троица вошла в дом.
– Так
– Конечно, здесь все так.
– И не воруют?
– Это же Швейцария, – снисходительно улыбнулась Марина. – А вот и Мусенька…
По винтовой лестнице спускалось, конечно, ископаемое, думала Китька, – две пластические операции, о которых поведала по секрету Лиза, может, и позволили ей когда-то там косить под герлу, но сейчас… Правда, она не похожа на обычных бабусек – в шелковом кимоно, вся в каких-то жутких бусах… Не, но вообще видно, что когда-то была супер, да и щас еще звездит: подбородок, нос, брови – все вверх…
– Здрасьте, девочки, милости просим… – ласково улыбаясь, сказала Мусенька. – Здравствуй, Лизанька, давай-ка поцелуемся… А как зовут подружку?
– Китти, – вставила Китти.
– Ах вот как. А Левин уже имеется?
– Нет. Но надежды не теряю.
– И правильно… А Майра укатила по магазинам, – ответила она на немой вопрос Марины, – вернется вечером с Терри.
– Ну ладно, мои хорошие, бросаю вас, разбирайте вещички, осваивайтесь, вернусь часиков в семь, и займемся барбекю. А в субботу или в воскресенье закатимся на фондю. У нас тут на уикэнд все отправляются на фондю.
– А что это – фондю? – спросила Китти.
– Это такое блюдо из сыра, хлеба и вина. По правде сказать, мне оно не очень-то, но сама поездка в какой-нибудь уютный альпийский ресторанчик… Ну все, пока!
– Но посмотри хоть, что мы тебе привезли… – начала было Лиза, но Марина замахала рукой:
– Вечером, вечером, а то начальница мне задаст, и так все время придирается…
– Потому что нельзя-а быть краси-ивой тако-ой, – пропела дребезжащим голоском Муся и добавила: – Ну все, не задерживайся, а я им тут пока покажу, где что.
Экскурсия началась с первого этажа, его занимал огромный, светлый зал с аппендиксом кухни. В зале – диван, большой, как у короля Артура, круглый стол и камин. А по белым стенам – картины. Тут же, на первом этаже, маленький туалет с раковиной, в нем пахнет так, что не хочется выходить. Но если выйти, то сразу слева винтовая лестница на второй этаж, там спальни – хозяйская и гостевая, к ним – две ванные комнаты, два туалета и маленькая гладильня.
– В этой светелке сейчас сплю я, – сказала Муся, – а в гостевой спальне – Майра, она раньше меня заехала, поэтому ей достался лучший апартамент. Но здесь тоже славно, верно?.. После отъезда Майры тут поселится кто-нибудь из вас. Впрочем, Мариночка сама после с вами разберется… А по стенам, видите, кругом бусы да ожерелья, дома в Москве у нас тоже везде побрякушки висят.
– Клево, – сказала Китти, – удобно выбирать, что надеть… А тут, Лиз, смотри… И тут…
Во всех комнатах и в коридоре на полочках были разбросаны кольца, браслеты, сережки…
– Это что, все настоящее?? – шепотом спросила Китти Лизу.
– А то. Гляди, вон брюлики как глаза колют…
– Странно… Обычно люди это припрятывают…
– Так то люди. А Маринка – королева, богатая и свободная. К тому же к ней в дом кто попало не войдет.
– А можно мне эти сережки примерить? – робко обратилась Китти к Мусеньке. Лиза дернула подружку за рукав, но слово не воробей…