Брестская крепость
Шрифт:
– По-моему, сюда! – сказал он, указывая на дверь одного из казематов.
В помещении он огляделся и топнул ногой по полу.
– Вот здесь!
Солдаты с лопатами приготовились копать. Но он вдруг остановил их:
– Подождите!..
И, торопливо подойдя к дверям каземата, выглянул во дворик, прикидывая расстояние от края вала. Его била нервная дрожь.
– Нет! – наконец решительно произнёс он. – Это не тут. Это рядом.
Они перешли в соседний, такой же точно каземат, и Семенюк отстранил солдат:
– Я сам!
Он взял лопату и принялся копать, торопливо и нервно отбрасывая
Семенюк тяжело дышал, пот катил с него градом, но всякий раз он останавливал солдат, когда те хотели ему помочь. Он должен сам выкопать это знамя, только сам…
Все в напряжённом молчании следили за ним. Яма уже была довольно глубокой, а ведь Семенюк сказал, что зарывал ведро на полуметровой глубине. Офицеры с сомнением стали переглядываться.
А он и сам уже приходил в отчаяние. Где же, где это знамя? Оно уже давно должно было появиться. Неужели он спутал каземат – ведь они все так похожи один на другой? Или, может быть, знамя отрыли немцы тогда, в сорок первом?
И вдруг, когда он готов был уже прекратить работу, лезвие лопаты явственно звякнуло о металл, и в земле показался край какого-то металлического диска.
Это было дно цинкового ведра. Он тотчас вспомнил, что тогда, в сорок первом, они не вложили свёрток в ведро, а закрыли им сверху: на тот случай, если бы каземат был разрушен, ведро защищало бы знамя от дождя и талых вод, просачивающихся с поверхности земли.
Все в волнении склонились над ямой. А Семенюк лихорадочно быстро откапывал ведро и наконец вытянул его из земли.
Память не подвела – свёрток со знаменем был здесь, где он оставил его с товарищами пятнадцать лет назад. Но сохранилось ли само знамя? Цинковое ведро просвечивало насквозь, как решето, – оно всё было разъедено солями земли.
Он дрожащими руками взял второе, брезентовое, ведро, лежавшее под цинковым. Оно рассыпалось прахом, совсем истлевшее за эти годы. Под ним был более тонкий брезент, в который они тогда завернули знамя. Он тоже истлел и разлезался лохмотьями, пока Семенюк поспешно раскрывал свёрток. И вот уже заалела красная материя и золотом блеснули буквы…
Осторожно Семенюк тронул пальцем полотнище. Нет, знамя не истлело, оно сохранилось отлично.
Тогда он медленно развернул его и, расправив, поднял над головой. На красном полотнище золотела надпись: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» И ниже: «393-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион». Все молча стояли, заворожённо глядя на эту боевую реликвию, извлечённую из земли спустя полтора десятилетия. Семенюк бережно передал знамя одному из офицеров и выбрался из ямы. Он не чуял под собой ног от радости.
А на другой день в центральном дворе крепости выстроился торжественный строй располагавшейся здесь воинской части. Под звуки оркестра, чётко печатая шаг, проходил перед строем знаменосец, и алое полотнище вилось за ним по ветру. А следом за этим знаменем двигалось вдоль строя другое, но уже без древка. Его на вытянутых руках нёс невысокий моложавый человек в штатской одежде, и безмолвно застывшие ряды воинов отдавали почести этому славному знамени героев Брестской крепости, овеянному дымом жестоких боев за Родину, знамени, которое проносил мимо них человек, сражавшийся с ним
Знамя 393-го дивизиона, найденное Родионом Семенюком, было передано потом Музею обороны Брестской крепости, где оно теперь хранится. Сам Семенюк тогда же приехал из Бреста в Минск, побывал там на приёме у заместителя командующего Белорусским военным округом, а позднее навестил меня в Москве и рассказал о том, как он отыскал знамя. Год спустя, когда Советское правительство наградило героев обороны, знатный металлург Кузбасса Родион Семенюк за спасение боевого стяга своей части получил орден Красного Знамени.
Вероятно, некоторые читатели захотят задать мне вопрос: как же чувствует себя райвоенком, который с таким тупым, бюрократическим равнодушием отнёсся к сообщению Семенюка о знамени и объявил его «не имеющим значения»? Думаю, что он теперь придерживается иного мнения. Я назвал его фамилию в Министерстве обороны, и мне сообщили, что этот бездушный и недалёкий чиновник получил строгое взыскание.
НОВЫЕ ИМЕНА, НОВЫЕ ФАКТЫ
После того как летом 1956 года было торжественно отмечено пятнадцатилетие героического подвига защитников Брестской крепости, а печать и радио широко отразили это событие, выявлялись все новые участники легендарной обороны. Среди них – люди самых разных профессий, живущие во всех уголках нашей Родины. Прислали свои воспоминания о боях за Брестскую крепость главный инженер Усадского завода в Татарии Василий Ромадин, бригадир полеводческой бригады колхоза имени Ленина Хмельницкой области на Украине Феодосии Дзех, фельдшер сельского медицинского участка в Полтавской области Николай Гутыря, учитель географии в средней школе села Красногвардейского Краснодарского края Константин Горбатков, ветеринарный врач из казахстанского овцеводческого совхоза Александр Леонтьев и многие другие.
Некоторые из участников обороны из скромности или за недостатком времени не сообщали о себе. Но за них это делали другие – их сослуживцы, родственники, друзья, соседи.
Инженер лесного хозяйства из посёлка Городец Калининской области Галина Мороз писала, что вместе с ней в лесхозе работает бывший защитник крепости Константин Иванов. Находившийся в отпуске в городе Петропавловске Казахской ССР житель Душанбе Першип спешил сообщить, что он встретил там участника обороны, колхозника Федора Ковтюха. Работник Ангезурского рудоуправления в городе Кафан Армянской ССР извещал меня о своём товарище по работе, бухгалтере Николае Тарасове, который сражался в крепости вместе с Самвелом Матевосяном.
Много писем присылали бывшие советские военнопленные, прошедшие через все испытания гитлеровских концлагерей. Они сообщали о замечательных подвигах наших людей там, в фашистском плену, об их воле к борьбе, об их мужестве и самоотверженности, об их вере в грядущую победу.
О славном советском патриоте генерал-лейтенанте Дмитрии Карбышеве, зверски замученном гитлеровцами в лагере Маутхаузен, написал мне участник обороны крепости Александр Санин, о котором я уже говорил. Санин был близко знаком с Карбышевым, будучи в гитлеровском лагере Хаммельсбург, и он сообщает много интересных фактов о поведении этого героического советского генерала.