Бремя удачи
Шрифт:
Потапыч зевнул, устроился поудобнее, несколько раз моргнул и снова стал глядеть на джинна. Нет сомнения, сейчас он наблюдал на дне черных глаз загадочную неуловимую синеву, порой сопутствующую тонким проявлениям магии внушения. Шарль, увлекаясь, самую малость менялся, ругал себя за это, но пока не мог побороть привычку…
– Золотой корень, – шептал он монотонно и невнятно, – сушить не следует, тут важно не утратить ни капли пользы. Багульник следует добавить в экстракте, дивный у него аромат, живительный и весенний. Словно радостью он пахнет,
Потапыч прикрыл глаза и задышал ровно, улыбаясь во сне. Ленка за спиной зевнула. Помощник у телеграфа встряхнулся, помассировал щеки, лоб и тоже зевнул.
– Талант, – не удержался от похвалы маг-поисковик. – Его уже все усыпить норовили, не поддавался.
– Так вы в грубую, а я потакал, – гордясь собой, сообщил Шарль. – Раз он знает шутливое название вагона, производящего настойки, значит, всерьез затеял спиртовой заводик, для души. Отсюда вывод: рецепт – новое для него дело… Он спит и о важном грезит, иначе бы не поддался. Такой норов не переломить. Он или заметит, или даже и не заметит…
Джинн усмехнулся, встал и повел к двери сонную Ленку – она зевала снова и снова, моргала и встряхивала головой. Поисковик поднялся, подал оставленную на хранение куртку, потом сам бросил на плечи – Шарль уже почти нес баронессу, которая обо всех успела позаботиться, а сама еле на ногах держалась от усталости. Джинн шепнул еще несколько слов, подхватил баронессу на руки и унес в ту же комнату, где спала Элен.
– Могу собой гордиться, – вслух подбодрил он себя, выходя в коридор. – Я славен и успешен более, нежели ле Пьери, проигравший войну. Я-то проник в Белогорск и победил сном всех упрямейших людей Ликры.
– Почти всех, – разочаровал бодрствующий Карл фон Гесс, слышавший слова и спешащий вверх по лестнице. – Идем, займешься обратным делом. Надо выводить из сна посла Арьи. Мы его едва удерживаем без сознания: внушение мощнейшее, пси-школа мне совершенно незнакома, ошибемся в малом – и он останется слабоумным.
– Именно так, – кивнул Шарль и зевнул.
– Самовнушение? – хитро прищурился Карл.
– Мы вчера гуляли весь день и пили, ночью я летел на самолете, трассером, а не пассажиром, я просто устал, – не пожелал признать очевидного Шарль.
– Конечно, – посочувствовал Карл, хотя было ясно: ни единому слову не поверил…
Посол находился в особняке графов Уваровых. Там расположились маги-дознаватели, заняв все помещения. Именно с чердака этого дома утром минувшего дня стреляли, совершая какое-то нарочито примитивное покушение на Самого. Все семейство Уваровых попало под неизбежные и крайне неприятные допросы, Карл поморщился и развел руками, продолжая наспех излагать события. Не было сомнений: стрелка впустили в дом по доброй воле, но пока что люди Евсея Оттовича не могут в точности и наверняка сказать, было причиной внешнее внушение или же сознательная помощь бомбистам.
– Сын старого Уварова куда проще проматывает деньги, нежели добывает, долгов за ним немало, –
– А что Зотов? – поинтересовался Шарль, помнивший последнего прямого потомка правящего дома еще по посольской работе.
– Полгода назад выставил из дому бывшего приятеля по преферансу и приказал деньгами не ссуживать да еще рапорт написал, требуя не допускать «пустобреха» близко к воинской службе.
– Но зачем допрашивать всех его домашних? – в очередной раз зевнул Шарль, признавая свою неспособность сосчитать ступеньки от первого этажа до второго без ошибок. Глаза щурились, сонливость переходила в вялое и какое-то безнадежное отупение.
– Шарль, ты идеалист или тебе просто требуется кофе для восстановления рассудка?
– Идеалист, – рассмеялся джинн. – И да, кофе, хорошо бы покрепче. Усыплять, по идее, не особенно сложно, но усыплять Потапыча…
– Уважаю, – хмыкнул Карл.
Подхватив спутника под локоть, провел по коридору, распахнул дверь и указал на посла, устроенного на очередном диване. Шарль зевнул, хрустнув челюстью, и без слов пожаловался себе: сегодня из всей мебели он замечает только диваны и кресла. Еще немного – и станет изучать с интересом ковры… Конечно, есть немало методов повышения работоспособности, в том числе магических. Но, увы, применение любого в отношении себя не остается бесследным и пусть незначительно, но нарушает точность восприятия пси-влияний. То есть осложняет предстоящую работу.
Большая кружка кофе оказалась втиснута в ладонь весьма скоро, в ее появлении не было магии, но и забота – она тоже греет. Шарль принюхался, блаженно вздохнул, отхлебнул горячий, черный, без единой крошки сахара напиток, приготовленный на южный лад, именно так, как он предпочитал.
– Могу помочь, если пожелаю, – шепнул голос, достойный джинна в своей красоте и убежденности. Даже акцент был исключительно на пользу звучанию. – Я жрица.
Шарль встряхнул головой и с интересом рассмотрел доставившую кофе девушку. Маленькую, ладную, одетую в темное, как почти все сегодня, бледную, с темно-бронзовыми волосами, вьющимися крупными кольцами. Глаза мерцали сплошной загадкой, пробуждающей двоякое намерение: качнуться вперед, всмотреться и искать ответ или отпрянуть и сберечь свои тайны…
– Ты есть странный джинн. – Девушка от удивления склонила голову чуть набок и шире распахнула глаза, теперь отчетливо карие с золотом. Губы у нее были пухлые, крупные, и смотреть, как они выдыхают каждое слово, казалось все интереснее. – В тебе нет страха. Нет закрытости. Я искала сведения о вашем ордене в Арье и восстановила давний способ вас выявлять, акустический. Название метода – «зов». Для тебя он бесполезен и безопасен, ты не боишься несовершенства. Хорошо. Слушай, я помогу. Все просто, даже Голему так можно. Только джиннам нельзя. Другим.