Бремя страстей

Джексон Лайза

— Почему?— спросил Доддс, облизнув языком пересохшие губы.

— Потому что… потому что, по-моему, он любил ее,— крикнула Кэссиди, чувствуя, что сейчас расплачется. — Я думаю, что он соби­рался жениться на ней. — Голос ее дрожал, слова с трудом срывались с языка.— Возможно, она была беременна… от него!..

— Нет! — Рекс поднялся с кресла. — Я не верю этому!..

— Черт побери! — Шериф ошеломленно уставился на нее, почесав в затылке. — Почему вы не сказали об этом раньше?

— Никто не спрашивал меня, и это… толь­ко мое предположение.

— Ну, если ваше предположение

верно, тогда Маккензи не стоило убегать. Гораздо разумнее было бы прийти в полицию и рас­сказать нам в точности, что произошло. В про­тивном случае нам придется поверить Уилли.

— Бриг Маккензи не отец ребенка! — Рекс Бьюкенен отрицательно покачал головой, буд­то на сто процентов уверенный в своих словах.

— Папа…

— Она не интересовалась этим парнем, не настолько, чтобы…

О, Боже, что это меняет теперь? Энджи мер­тва, подумала Кэссиди. Стены комнаты, каза­лось, давили на нее. Она бросилась вон из кабинета, пробежала мимо сотен мерцающих свечей и проскользнула наверх. Дверь в комна­ту Энджи была закрыта, но она распахнула ее и сразу же отступила назад от волны хороших духов — запаха Энджи. Огромный портрет Лу­креции с годовалой Энджи на коленях по прежнему смотрел со стены. И куклы, все эти Барби, Кены, Четти, Кейти и прочие так же чинно стояли в застекленных шкафах.

Горечь утраты захлестнула Кэссиди, и она быстро закрыла за собой дверь.

Прислонясь к стене коридора, возле лест­ницы, она боролась со слезами, ноги плохо слушались ее. Бриг, где ты? — думала она, соскальзывая на пол. Где? Она закрыла лицо руками, но успела увидеть шерифа Доддса. Сощурив глаза, он рылся в заднем кармане, ища, видно, пачку жевательной резинки, и по­глядывая то на поминальный стол Энджи, то на место, где за перилами съежилась Кэс­сиди.

Кэссиди взглянула на календарь. Со време­ни пожара миновала неделя, но дом был по-прежнему погружен в траур.

Она вышла из своей комнаты и останови­лась на полпути к лестнице, услышав голоса внизу. Две лучшие подруги ее матери, Джеральдина Колдуэлл и Ада Алонсо, стояли в хол­ле, видимо, считая, что они здесь совсем одни.

— Потеря Энджи доконает Рекса,— пред­рекла свистящим шепотом Джеральдина. Они принесли домашние маринады, нарезанную ломтиками ветчину и другие деликатесы в ко­личестве, достаточном для того, чтобы про­кормить все страны третьего мира, хотя в доме ни у кого не было аппетита. — Он обожал эту девочку.

— Разве я не знаю? — Ада, мать Бобби, быстро перекрестилась и склонила голову, так как Кэссиди сверху увидела седые корни волос у нее на макушке, которые она тщательно пы­талась скрыть с помощью краски.

Когда же наконец эти добродетели оставят их в покое и перестанут кружить, словно гри­фы, появляясь в доме в любое время дня и но­чи, выражая соболезнования и раздавая доб­рые советы, поглаживая Кэссиди по плечу, как только она оказывалась поблизости! По мне­нию девушки, все это было сплошным при­творством.

А вчера заявилась Эрлин Спирс, жена про­тестантского священника. Хотя Рекс Бьюкенен всю жизнь был благочестивым католиком, Эр­лин сочла своим долгом представить церковь своего мужа и выразить соболезнование.

Су­хая, чопорная и накрахмаленная, с губами, сложенными в неприязненную гримасу, она ос­тановилась возле портрета Энджи в обрамле­нии горящих свечей.

— Горе… какое горе,— произнесла она, выражая глазами сочувствие и притрагиваясь к кресту, свисавшему у нее с шеи. — Такая красивая девушка. Надеюсь, что Макензи найдут и он понесет заслуженное наказание. От него неприятности с самого младенчества. Давно знаю эту семейку!.. О Господи, о чем я болтаю, ведь я хотела выразить соболезнование от себя, преподобного и всего нашего прихода.

Кэссиди задыхалась в этой атмосфере лице­мерия, и сейчас, когда Ада и Джеральдина шептались в фойе, она отошла от перил в по­лутьму коридора, намереваясь вернуться в свою комнату, где отсиживалась со времен пожара. Заглянули в дом и несколько ее под­руг. Они сказали, что им очень жаль Энджи, но, увидев, что Кэссиди все еще как громом пораженная и общаться с ней трудно, поспеш­но ушли…

— Дена, — сказали в унисон обе женщины, когда мать Кэссиди появилась в холле.— Мы с ума сходим от беспокойства. — Голос Ады. Искренний. Потом визгливое: — Могу ли я… можем ли мы что-нибудь сделать?— Голос Джеральдины: — Судья просто рвет и мечет. Он клянется, что преступник будет найден и получит свое, как только попадется. Можешь мне поверить.

— Я надеюсь, что он жарится в аду,— ответила Дена, и Кэссиди стало не по себе.— Бедная Энджи, упокой, Господи, ее душу!

— Фелисити рыдает целыми днями,— при­зналась Джеральдина.— Они были так близки с Энджи.— Она глубоко вздохнула. — Помимо своего собственного горя, она должна разде­лить скорбь Деррика.

— Бедный мальчик. — Это снова Ада.

— Ничего, ему уже лучше,— сказала Дена, по-видимому, не боясь резко высказаться о па­сынке. — Он хочет, чтобы мы наняли частного детектива, затравили Маккензи, как собаку, и привезли сюда на цепи…

— Как держится Кэссиди?— спросила Ада.

— Я думаю, с нею все будет в порядке. Она такая выдержанная. Конечно, очень пережива­ет гибель Энджи, но, между нами говоря, хоро­шо, что этот парень Маккензи сбежал. Он на­чинал оказывать Кэссиди знаки внимания — знаете, как это бывает, всегда им хочется быть с приличными девушками, а не с тем сбродом, среди которого они росли.

— И брат его не лучше,— согласилась Джеральдина.

— Чейз другое дело, — уклончиво ответила Дена. — Он знает свое место и много работает. Рекс одолжил ему деньги на учебу, и он честно отрабатывает заем. Он, как ни странно, парень со здравым смыслом. Жаль, что у него такой брат. Это всегда будет мешать ему.

— Как Рекс? Отправится ли он от такой потери? — участливо спросила Джеральдина.

— Кто знает? Он обожал Энджи. Любил ее гораздо больше, чем сына и вторую дочь. На­деюсь, теперь он понимает, какое счастье, что у него есть Кэссиди…

Ада согласилась и добавила:

— Красивая девушка. Может, мне следует сказать Бобби, чтобы он пригласил ее куда-нибудь?

— Было бы замечательно,— сказала Дена, а Кэссиди просто содрогнулась от этой мысли.

— Они должны помочь друг другу пере­жить это горе.