Бремя страстей

Джексон Лайза

— Между прочим, почему Бьюкенен взял тебя на работу? — спросил Чейз, словно про­читав его мысли.

Бриг уперся каблуком сапога в соседний стул.

— Очарован мною,— сказал он и ответил на снисходительную улыбку брата точно такой же. — Должно быть, из-за моей неповторимой личности.

— Да уж, наверняка.— Чейз не скрывал своего сарказма.— Только смотри не оскан­далься. Мне приходится вкалывать от зари до зари, чтобы начать выплаты Бьюкенену, и я не хочу, чтобы по твоей вине он стал бы хуже относиться ко мне или к матери.

— Не беспокойся,— хмуро ответил Бриг.

—

Ладно.— Чейз уперся затылком в стену и уставился в потолок, покрытый сажей. — Стыдно признаться, но я готов на все, только бы подобраться поближе к деньгам Бьюкене­на.

— Брось ты это…

— На все,— повторил Чейз, вздыхая и улыбаясь, словно смакуя эту мысль, явно доставляющую ему удовольствие. Бриг усмех­нулся, увидев, что брат опять размечтался. — Нет, так жить нельзя. — Чейз обвел рукой все то, что их окружало в этом старом вагончике, где и одному человеку было бы не слишком просторно, а проживали в нем Санни и два ее взрослых сына.

Бриг понимал, что пора бы им съехать отсюда, но у Чейза не было ни времени, ни денег. Он с трудом урывал время для сна между работой на фабрике и учебой в коллед­же. Проживание здесь было для Чейза исключительно вопросом экономии средств. Как только он закончит учебу, тут же распрощает­ся с работой на фабрике и отправится в боль­шой город, если только не найдет короткий путь к большим деньгам здесь, в Просперити.

Просперити [2] . Что за название для города? Отличная штука, с точки зрения тех, кому до­велось родиться Бьюкененом, Алонсо, Бейкером или Колдуэллом. Что касается остальных, то город можно было бы назвать «Нищета» или как-нибудь еще в этом роде, это было бы куда точнее.

2

Процветание (англ.)

Бриг уговаривал себя, что остается жить в этом ржавом ящике только потому, что у Чейза нет ни лишних денег, ни свободного времени на переезд, а кто-то должен находить­ся здесь и следить за хозяйством. Их мать, возомнившая себя экстрасенсом, не пользова­лась доброй репутацией у соседей. Несколько церковных общин уже пытались выселить ее отсюда, обвиняя в общении с дьяволом и тому подобной чепухе, а его преподобие мистер Спирс уже не раз делал ей выговор, предлагая Санни отказаться от своих астрологических предсказаний и начать регулярное посещение христианских служб по воскресным утрам. Че­ловек он был скользкий, словно уж, и, как Бриг подозревал, насквозь лицемерен. В Проспери­ти было несколько священников, но в корысто­любии и ханжестве они Спирсу в подметки не годились.

Чейз полез в холодильник за новой бутыл­кой пива.

— Ну, расскажи про девочек… Только хва­тит долбить о том, что они богатые и избало­ванные. Об этом я и сам знаю достаточно. Начни с Энджи.

Бриг пожал плечами. Он не такой дурак. Энджи явно играла с ним, дразнила его, де­монстрируя свои прелести и наслаждаясь его реакцией, ну а он, естественно, кусаться не собирается.

— Давай. Начинай, а то я весь день любо­вался противными рожами Флойда, Джона, Джона Андерсона

и Говарда Спрингера. Вмес­то них я бы с удовольствием взглянул на Энд­жи Бьюкенен хоть одним глазком. Конечно, я опасаюсь, что у меня треснут джинсы от одного ее вида…

— Почему?— спросил Бриг, как будто у него самого не вставал, когда он видел ее лежащей почти без одежды, намазанной кре­мом для загара.— Потому, что она так тебя впечатляет, или потому, что она богатая?

Чейз откинулся на спинку стула.

— И от того, и от другого. И то, и другое действует неотразимо. Не просто неотразимо, а чертовски неотразимо.

— Ладно, придется тебе встать в очередь. У нее уже есть двое парней, которые не собира­ются кого-либо пропускать, языки у них набок, готовы землю лизать, а их штуки так напряг­лись, что они дышать не могут.

— Один из этих парней, конечно, ты сам?

— Ни в коем случае.

Глаза Чейза сузились. Ему с детства всегда удавалось безошибочно определить, когда Бриг врет.

— Неужели тебе нисколечко не хочется по­баловаться с Энджи Бьюкенен?

— Говорю тебе, от нее слишком много беспокойства.

Чейз задумался, затем глотнул пива и стал катать в ладонях коричневую бутылку.

— Хотел бы я однажды узнать, что она из себя представляет… Ну, если не она, тогда ее младшая сестрица. Когда она подрастет, то будет…

Сапоги Брига грохнули об пол, он почув­ствовал, как в висках застучала кровь. В секун­ду он стремительно рванулся через стол, вплотную приблизив лицо к лицу брата.

— Даже и не думай об этом,— предупре­дил он,— она еще ребенок.

Губы Чейза растянулись в улыбке, глаза загорелись.

— Не говори только, что ты положил глаз на этого сорванца,— усмехался он. — Ладно, черт бы меня подрал! Только будь поосторож­ней. Она, как ты сам только что сказал, еще несовершеннолетняя.

Бриг схватил брата за рубашку на груди и притянул к себе. Локтем он задел пивную бутылку Чейза, она упала и пиво потекло на пол. Бриг ничего не замечал.

— Вот именно, вход запрещен! Держись от нее подальше! — сквозь зубы процедил он.

— Но ты сам бы не против, правда? Гос­поди, кто бы мог подумать! Нет, она вполне хорошенькая, только едва ли у нее отыщешь соски.

— Забудь о ней!

— Ну, сказал же, я предпочитаю старшую.

— И от нее держись подальше.— Бриг раз­жал руки и выпрямился. Он нашел тряпку, вытер пролитое пиво, а бутылку бросил в на­половину заполненную мусором большую кар­тонную коробку у двери.— Ни к чему мне осложнения со стариком Бьюкененом или с кем-то из его дочерей.

Глава 4

Энджи лежала на крыше фаэтона, не заме­чая, как жарко припекает солнце. Она втирала в руки, грудь и ноги крем для загара, но мысли ее были далеко отсюда. С Бригом. У нее ос­тавалось очень мало времени. Каждый год в конце лета Колдуэллы устраивали у себя грандиозные шашлыки, на которые приглаша­лись не только коллеги-судьи со всего округа, но и высокопоставленные чиновники из Порт­ленда, а также весь цвет Просперити. Если не считать рождественского бала у Рекса Бьюкенена, этот пикник был гвоздем сезона.