Бремя «Ч»
Шрифт:
Он долго облачался в костюм, похожий на скафандр, тщательно застегивался и зашнуровывался. Я понял: то же самое надлежит сделать и мне. Костюм, предназначенный для меня, находился здесь же, на вешалке. Внизу, на подставке, массивные тяжелые ботинки взглядывали на меня блестящими металлическими пуговками — ну что ты медлишь, поторапливайся!
Карл, завершив одевание, подхватил прозрачный колпак, перенес его на согнутую левую руку и парадно зашагал на крышу к геликоптеру. Я, повторив действия Карла, поспешил вслед за ним.
Геликоптер мотал нас в воздушных потоках целых
— Видишь, Чек, мысль работает в любых условиях, даже в самых неблагоприятных. Пишу! А ты ленишься, любишь поспать. Нехорошо!
— Исправлюсь, господин Карл.
— А, — взмахнул он рукой и отвернулся.
Приземлились на небольшом космодроме. Три остроносых звездолета, окруженные ажурными фермами, были нацелены в небо. Настроение у меня поднялось — словно от встречи с особенно дорогими людьми. Действительно, от всего, что я увидел, веяло щемящей близостью, было до малейших деталей знакомо, хотя я находился здесь впервые…
К нам подошли люди в кожаных куртках, с серебряными эмблемами на форменных фуражках. В центре эмблемы изображена ракета, похожая на меч.
Карла куда-то любезно пригласили, но он выразительно постучал пальцем по циферблату ручных часов: времени нет.
— Вперед! — распорядился Карл.
Мы надели прозрачные колпаки и направились к ближайшему звездолету.
Вслед за Карлом я занял указанное место во второй кабине. В первой, у обширной приборной доски, расположились два космических пилота. В иллюминатор мы увидели, как развалились, словно лепестки огромного железного цветка, опорные фермы, и услышали команды приготовления к старту.
Через полчаса мы уже не могли шелохнуться, придавленные к креслам все возрастающей скоростью и земным притяжением. Но вот Земля отпустила нас, и Карл поплыл к потолку, как рыба. А меня удерживали ремни, которые я не хотел отстегивать, привлеченный земными видами.
Карл, барахтаясь, с трудом опустился в кресло, пристегнулся и тоже прильнул к иллюминатору.
— Гляди! — воскликнул Карл. — Видишь, сверкнула излучина? Там начинается граница моих владений.
— А там? — показал я в противоположную сторону, на темно-красные горбатые хребты.
— И там. Будет моя.
— А там? — Вдали изумрудно светились острова и густо синел морской простор.
— Все будет мое.
Карл говорит в пространство:
— Тормозни-ка, капитан! Выйдем на прогулку.
— Опасно, господин Карл, — раздался многократно отраженный эхом голос. — Слишком много проходящего транспорта.
— Ничего, — ответил Карл. — Мы осторожно.
— Выход через люк-два. По команде. Пристегните ремни и шланги.
Выполняем приказ капитана. Ждем сигнала.
Сирена. Карл давит на ручку рядом с креслом. Стена отходит. Мы выплываем из кабины на простор. Немного жутковато — парить над земным шаром в окружении звезд. Земля уже смотрится иначе — ярче, что ли, рельефней, и звезды не те, что видишь в иллюминатор — это крохотные, но уже вполне различимые тела и солнечные костры, разведенные здесь
— Берегись! — кричит Карл. Голова его под круглым колпаком, а я отлично слышу голос. Связь, значит, на должном уровне.
Мимо проплыли две металлические громадины с антеннами-усами.
— Мои спутники! — радостно сообщает Карл. — Смотри левей. Видишь?
Киваю колпаком. Я действительно вижу целую армаду плывущего на разных уровнях металла. Торчат антенны, блестят напряженно провода…
— Мои спутники! — опять кричит Карл. Он принял позу главнокомандующего и взмахами руки приветствовал необычный парад.
Чуть не задев на мое плечо, пронесся спутник-гигант, мигая огнями и шевеля створками на округлых боках.
— Разве я не хозяин Вселенной! — разошелся Карл. Он заплыл на звездолет, скрестил ноги, как восточный хан, и сложил руки на груди, как Наполеон. — Признайся, впечатляет?
Я мотнул колпаком.
— Говори, я услышу!
— Впечатляет! — выкрикнул я.
— Еще бы! У меня будут на эту тему стихи.
— Будут! — выкрикнул я. — И фильм снимем! С любовными приключениями. Представляете? Любовь на крыше звездолета!..
— Не ори. Аппаратура работает.
Мы вернулись в кабину, закрыли за собой люк, и Карл скомандовал:
— Трогай, капитан. Желаю мягкой посадки!
Не скажу, что снижение было приятным и не сказывалось гашение скорости в атмосфере Земли. Особенно неважно чувствовал себя Карл, но тем не менее мы благополучно плюхнулись в какое-то озеро, и нас встретила на катере группа спасателей. Нас посадили в самолет, а потом геликоптер Карла доставил в город.
Из карловского учреждения вышел в сумерках, размышляя еще об одном прожитом дне. Меня убеждали в полном могуществе властелина. Не сопротивляйся, подчинись! Все равно твои жалкие потуги будут подавлены! Полезай в чернильницу и навсегда успокойся!.. Песня знакомая, очень уж не хотелось ее слушать. Спешу домой, чтобы завалиться в постель и хотя бы во сне набрести на что-нибудь приятное…
Взвизгнув тормозами, возле меня остановилось сверкающее легковое авто. Откинулась дверца — выглянула очаровательная Ле. Она за рулем. В кабине тепло — кинозвезда легко одета, даже слишком легко: плечи обнажены, матово светятся; гибкие белые руки спугнул ворвавшийся холод. Ле капризно поторопила:
— Скорей же садись!
Я с удивлением обогнул авто и опустился в кресло рядом с красавицей.
— Можешь куртку снять. Жарко!
«Мы куда-то поедем? Зачем?»
Я неуверенно расстегнул молнию, слегка распахнулся.
— Ну, так куда? — загадочно произнесла Ле. — Приказывай!
Я смутился: приказывать — совсем не готов.
— В общем-то, спешу домой…
— Домой — нельзя, — с улыбкой заявила Ле. — Там господин Карл.
— Главный режиссер! — догадался ввернуть я.
— Да, главный. Но съемок не будет… Ладно, помчимся туда, где нам будет хорошо: на край света! — Очи кинозвезды волшебно вспыхнули, она мечтательно улыбнулась.
Авто мягко покатило пол городу; езда мне нравилась, но я никак не мог понять: зачем это?… Проклятое воспитание! Как-то нужно из омута выбираться…