Брэкстен

Линн К. С.

Слишком поздно.

Страх мешает мне поднять на него глаза, я в ужасе от того, что в них обнаружу.

Жалость? Сочувствие?

Он не позволяет мне спрятаться. Не в этот раз. Проводит пальцем под моим подбородком, приподнимая мое лицо к своему.

Хаос, бушующий в его темных глазах, пробивает грудь насквозь. В них слишком много эмоций, но нет ни одной, которую я ожидала там найти. Я вижу гнев и боль, ту самую, что таится глубоко внутри меня, но больше всего я вижу схожесть между нами. Словно, может быть... только может быть, он тоже

понимает, каково это — испытывать такую боль.

Его рука поднимается, пальцы скользят по моей щеке в ласковом прикосновении.

— Между нами не должно быть ни стыда, ни гордости, Алиса. В следующий раз, когда тебе понадобится помощь, скажи мне. Хорошо?

Я киваю.

— Ладно, а теперь, прими лекарство. Я подожду тебя снаружи, а потом мы пойдем в главный дом на ужин. — Не сказав больше ни слова, он уходит, во второй раз безвозвратно меняя мою жизнь.

Воздух, который был заперт в груди, вырывается из меня судорожным потоком. Дрожащими руками достаю из сумки лекарство и запиваю его стаканом воды, оставленным для меня. Затем направляюсь в ванную и плещу холодной водой на лицо, мне нужно собраться с духом, прежде чем снова встретиться с ним.

Удивительно, как незнакомец может так сильно влиять на меня. Как я могу находиться под таким воздействием от этого человека.

Как только я более-менее беру себя в руки, выхожу из ванной и слышу смех. Следуя на заразительный звук, выбираюсь из дома и обнаруживаю Брэкстена, раскачивающего за одну руку и ногу девочку, чей пронзительный визг вызывает у меня улыбку. Вскоре я понимаю, что это, должно быть, его племянница.

— Быстрее, дядя Брэкс. Быстрее!

— Тебе лучше не блевать на мои ботинки, крошка.

— Не волнуйся, я буду целиться в траву.

Хихиканье вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить.

Брэкстен резко вскидывает голову, встречаясь со мной темными глазами. Они приковывают меня к месту, и тщательное самообладание, которое мне удалось восстановить, рушится от одного его взгляда.

Он перестает кружить девочку и ставит ее на ноги.

— О, почему ты остановился?

Его взгляд не отрывается от моего.

— У нас гости, коротышка.

Внимание девочки перемещается туда, куда смотрит Брэкстен, и при виде меня у нее вырывается тихий вздох. Маленькое личико освещается волнением, когда она протягивает мне руку.

— Привет, мисс Алиса, меня зовут Ханна Джей Крид. Я племянница.

Мое сердце полностью тает от вежливого приветствия. Я принимаю ее руку, наклоняясь так низко, как только могу.

— Ну, привет, Ханна Джей Крид. Приятно с тобой познакомиться.

— Мне тоже. Добро пожаловать в самую крутую семью Миссисипи. Не так ли, дядя Брэкс? — Ее взгляд перемещается на дядю, ее не столь утонченная скромность одновременно мила и забавна.

— Все верно, малышка. — Брэкстен подходит к нам, его горящие глаза скользят по мне, напоминая о нашем мгновении несколько минут назад.

Я переминаюсь с ноги на ногу и тереблю косу.

— Проголодалась? —

спрашивает он.

— Немного.

— Хорошо. Папа готовил весь день.

— Вам понравится гамбо Папы Тэтчера, — говорит мне Ханна и берет меня за руку, чтобы повести к дому. — Это особый рецепт, которого больше никто не знает. Ну, кроме меня. Он делится со мной всеми своими секретами, потому что мы очень близки.

Брэкстен следует за нами по пятам, с удовольствием наблюдая за происходящим.

— В этом году он участвует в городском отборочном туре, и я знаю, что он займет первое место. Может, если к тому времени вы почувствуете себя лучше, то тоже придете.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но не успеваю, потому что ее губы двигаются со скоростью миллион миль в минуту.

— Будет очень весело. Там будет живая музыка, игры и даже забег на трех ногах. Мисс Гвен тоже готовит свой знаменитый кукурузный хлеб, который вы также попробуете за ужином. Он потрясающий. Он станет вашим любимым из всех сортов кукурузного хлеба, которые вы пробовали раньше. То есть... если вы любите кукурузный хлеб? — Она выжидающе смотрит на меня, наконец-то давая мне возможность заговорить.

Вопрос простой, но, к сожалению, я не могу на него ответить.

— Честно говоря, я не знаю, но уверена, что мне ее хлеб понравится, — добавляю я, не желая показаться грубой.

— Думаю, понравится, но если нет, не волнуйтесь, я потом скормлю его хрюшкам.

Смешок Брэкстена разносится по воздуху, в то время как на моих губах появляется легкая улыбка.

Как только мы добираемся до дома, Ханна отпускает мою руку и взлетает по ступенькам, врываясь в парадную дверь.

— Наша гостья здесь! — объявляет она.

Я оглядываюсь на Брэкстена.

— Она энергичный ребенок, к тому же любит поболтать обо всем, — говорит он мне, и уголки его губ приподнимаются в ухмылке.

— Я вижу. А также она очень вежлива и совсем не застенчива.

Он хмыкает.

— Определенно не застенчива.

— Я восхищаюсь этой чертой в ней.

Я бы все отдала, чтобы быть такой доверчивой. Не бояться каждый раз, когда оборачиваюсь. Это заставляет меня задуматься, была ли я когда-нибудь такой. Была ли я всегда робкой и застенчивой, или же смелой и общительной?

Из глубины дома доносится смех, вырывая меня из моих мыслей. Я смотрю на входную дверь, чувствуя, как нервозность снова дает о себе знать.

— Если не готова, можем вернуться ко мне, — предлагает Брэкстен, пристально наблюдая за мной. — Я принесу ужин туда.

Часть меня хочет принять его предложение, но знание того, что его отец приложил столько усилий, заставляет отказаться.

— Нет, все в порядке. Правда.

Он не выглядит таким уж убежденным, но не спорит.

— Хорошо. Тогда давай узнаем, любишь ли ты гамбо и кукурузный хлеб. — Его ладонь ложится на мою поясницу, теплое прикосновение успокаивает, когда он ведет меня внутрь, на кухню, где находится его семья.