Брэдбери
Шрифт:
На роль Старбека — старшего помощника «Пекода», уроженца Нантакета и потомственного квакера, Хьюстон пригласил известного актера Лео Дженна (1905-1978), а на роль страшного капитана Ахава — самого Грегори Пека (1916-2003).
Дела продвигались к финалу, но расслабляясь, Хьюстон все чаще терял меру.
Однажды за ужином он так зло стал нападать на своих ближайших помощников, что Рей, наконец, не выдержал:
— Да пошел ты, Джон! Здесь сидят наши с тобой общие друзья, а ты их поносишь!
Хьюстон вцепился в пиджак Рея:
— Я тебя уволю!
— Не уволит он тебя. Не та ситуация, — сказал Рею по дороге в отель Петер Вертел. — Не обойтись ему без тебя. Проспится и принесет извинения. Ты только не злись на него. Он груб, это точно, но он талантливый человек.
К счастью, утром секретарша Хьюстона передала Рею извинения и попросила зайти в отель. Там Хьюстон сам пожал ему руку и попросил забыть о конфликте. Конечно, он лучше других понимал, что не время рвать со сценаристом в такой ответственный момент. С Хемингуэем Джону, наверное, было бы легче, подумал
14 апреля 1954 года он дописал последние страницы сценария.
«Случилось так, что я оказался тем, кому Судьба предназначила занять место загребного в лодке Ахава; и я же был тем, кто, вылетев вместе с двумя другими гребцами из накренившегося вельбота, остался в воде за кормой. И вот когда я плавал поблизости, ввиду последовавшей ужасной сцены, меня настигла уже ослабевшая всасывающая сила, исходившая оттуда, где затонул корабль, и медленно потащила к выравнивавшейся воронке. Когда я достиг ее, она уже превратилась в пенный омут. И словно новый Иксион, я стал вращаться на воде, описывая круг за кругом, которые все ближе и ближе сходились к черному пузырьку на оси этого медленно кружащегося колеса. Наконец я очутился в самой центральной точке. И тут черный пузырек лопнул; вместо него из глубины, словно освобожденный толчком спусковой пружины, со страшной силой вырвался благодаря своей большой плавучести спасательный буй, он же — гроб (который заранее для себя приготовил простодушный гарпунер дикарь Квикег. — Г. П.), перевернулся в воздухе и упал подле меня. И на этом гробе я целый день и целую ночь проплавал в открытом море, покачиваясь на легкой панихидной зыби. Акулы скользили мимо, словно у каждой на пасти болтался висячий замок; кровожадные морские ястребы парили, будто всунув клювы в ножны. На второй день вдали показался парус, стал расти, приближаться, и наконец меня подобрал чужой корабль. То была неутешная “Рахиль”, которая, блуждая в поисках своих пропавших детей, нашла только еще одного сироту». 97
97
Мелвилл Г. Указ. соч.
Но расстались Хьюстон и Брэдбери вполне дружески.
— Джон, — признался Брэдбери. — Я очень благодарен вам — за возможность поработать над таким чудесным сценарием. Это многого стоит. Хотите, мы поставим на сценарии и ваше имя?
— О нет, Рей! Это твой сценарий!
Проделанная работа действительно изменила Рея.
Самое главное, он теперь окончательно поверил в свои силы.
Он прошел испытание Джоном Хьюстоном, он отчетливо сознавал, что способен теперь на многое. А еще он чувствовал (как когда-то с Эдгаром По) некую тайную душевную связь с Германом Мелвиллом.
Вот в каюте у иллюминатора сидит капитан Ахав.
Он мрачно смотрит на море, как недавно смотрел на море Рей Брэдбери.
«Белый, мутный след тянется у меня за кормой, бледные волны — всюду, где б я ни плыл. Завистливые валы вздымаются с обеих сторон, спеша перекрыть мой след; пусть перекрывают, но не прежде, чем я пройду. Там, вдали у краев вечно полного кубка дымным вином алеют теплые волны. Солнце медленно ныряет с высоты полудня и уходит вниз; но все выше устремляется моя душа, изнемогая на бесконечном подъеме. Что же, значит, непосильна тяжесть короны, которую я ношу, — этой железной Ломбардской короны? А ведь это она сверкает множеством драгоценных каменьев; мне, носящему ее, не видно сияния; я лишь смутно ощущаю у себя на голове ее слепящую силу. Она железная, не золотая — это я знаю. Она расколота — это я чувствую. Зазубренные края впиваются, мозг, пульсируя, бьется о твердый металл; о да, мой череп — он из прочной стали, мне не надобен шлем даже в самой сокрушительной схватке…» 98
98
Там же.
16 апреля Рей Брэдбери отправился в Италию — к Мэгги и детям.
Он ехал навстречу славе уже вышедшего «Фаренгейта», а вот у Хьюстона проблемы только начинались. Позже он не раз признавался, что «Моби Дик» был, пожалуй, самым трудным его фильмом. Всё в тот год ему мешало — ужасная погода, постоянные трения со сценаристом, непонимание помощников; набранная команда совершенно не знала моря и с трудом справлялась с тридцатитонным механическим китом, собранным мастерами специально для съемок. На производство «Моби Дика» Хьюстон получил три миллиона долларов, но, как часто бывает, в сумму не уложился, превысил ее почти на полтора миллиона. Зато выпущенный на экраны 24 июня 1957 года фильм сразу принес его создателям очень неплохой сбор (пять миллионов) и занял девятое место в числе лучших фильмов года.
Знаменитый роман Германа Мелвилла и прежде неоднократно экранизировался, да и после фильма, снятого Джоном Хьюстоном, к нему обращались разные режиссеры.
В 1926 году — «Морское чудовище» (с Джоном Берримором в главной роли).
В 1930 году — «Моби
В 1978 году — «Моби Дик» (в главной роли — Джек Эрэнсон).
В 1998 году — «Моби Дик» (в главной роли — Патрик Стюарт).
В 2007 году — «Капитан Ахав» (Франция-Швеция, режиссер Филипп Рамо).
В 2010 году — «Моби Дик 2010» (в главной роли — Барри Боствик).
Но фильм, снятый Джоном Хьюстоном по сценарию, написанному Реем Брэдбери, кажется, до сих пор считается лучшим.
Прекрасный памятник Герману Мелвиллу создал Уистен Хью Оден.
На склоне лет он взял курс на кротость, Причалил к супружеской суше, Заякорился за женину руку, Плавал каждое утро в контору, Где заколдованные архипелаги расплывались на бумаге. В мире было Добро — и это открытие Брезжило перед ним в порастаявшем тумане страха, Бури, однако, бушевали и после вышеозначенного срока, Они гнали его за мыс Горн осязаемого успеха, Тщетно манивший потерпеть кораблекрушение именно здесь. Оглушенный грохотом грома, ослепленный сполохами света, Фанатик, искавший (как ищут фантастическое сокровище) Омерзительное чудовище, всеширотный фантом; Ненависть за ненависть, исступление за оскопление, Необъяснимое выживание в последнем прибое гибели; Ложь не сулила прибыли, а правда была проста, как правда. Зло некрасиво и непременно человекообразно: Спит с нами в постели и ест за нашим столом, А к Добру нас каждый раз что есть силы тянут за руку, — Даже в конторе, где тяжким грузом почиют грехи. Добро бесхитростно и почти совершенно — И заикается, чтобы мы не стеснялись с ним знакомиться; И каждый раз, когда встречаются Добро и Зло, происходит вот что: Зло беспомощно, как нетерпеливый любовник, — И начинает свару, и преуспевает в скандале, И мы видим, как, не таясь, взаимоуничтожаются Добро и Зло. Ибо теперь он бодрствовал и осознавал: Спасение поспевает вовремя только в сновидении, Но и в ночном кошмаре несем потери: Само воздаяние как знак внимания и любви, Ибо небесные бури порождены небесным отцом, А на груди у отца он был несом до этих пор — И лишь ныне отпущен, опущен наземь. На капитанском мостике деревянного балкончика Стоял он на вахте — и звезды, как в детстве, пели: «Все суета сует», — но теперь это означало нечто другое. Ибо слова опустились наземь, как горные туманы, — Натаниел не возмог, паче любовь его была своекорыстна, — Но вскричал в первый раз в унижении и восторге: «Как буханку хлеба, раскромсали небо. Мы — ломти божьи». Позже он сумел написать и об этом тоже. 9999
Уистен Хью Оден. Герман Мелвилл. (Перевод Виктора Топорова.)
Перед выходом «Моби Дика» на экраны разразился еще один скандал.
В первых печатных рекламах фильма Рей Брэдбери указывался как единственный его сценарист, что вполне соответствовало истине, но затем рядом с его именем стало появляться имя Джона Хьюстона. Уезжая из Лондона, Рей, как мы помним, сам предлагал режиссеру соавторство, но тогда тот гордо отказался, а теперь задним числом ставил в афишах и в титрах свое имя.
Рей возмутился и подал жалобу в гильдию киносценаристов, передав туда свои рабочие тексты, планы, наброски, черновики — всего около 1200 страниц. Первое решение гильдия вынесла в пользу писателя, но Джон Хьюстон, в свою очередь, представил Совету гильдии множество черновиков, содержащих его замечания и пометки.
В конечном итоге Джон Хьюстон был признан полноправным соавтором Рея Брэдбери. Логика членов Совета гильдии, утверждал Рей, легко просчитывалась. Ну подумайте сами! Разве мог автор нескольких фантастических книжек написать такой детальный, такой объемный и серьезный сценарий?
Не дай мне бог стать жителем равнины…
17 апреля Рей прибыл на Сицилию к Мэгги и детям.
Он заблаговременно известил и Бернарда Беренсона о своем приезде.