Бред сивой кобылы

Фримен Ричард Остин

— Это верно, — согласился я. — Обнаружение подделки — чистая случайность. Но что все же, по-вашему, произошло на самом деле?

Торндайк покачал головой.

— Трудно сказать. Механизм аферы вполне очевиден, а вот цель и мотив непонятны. Болезнь, конечно, была обманом, симптомы вызвал прием нитроглицерина или какого-то другого вредного для сердца препарата. К врачам обращались частично для видимости, а частично для того, чтобы заполучить образцы их подписей. Тот факт, что оба врача как раз в это время отсутствовали дома, а один находился в море в тот момент, когда кто-нибудь,

например владелец похоронного бюро, мог бы задать им какие-то вопросы, показывает, что все это было предусмотрено заранее. Заключение о смерти наверняка украла женщина, когда Барбер оставил ее одну в своей приемной, а заключение для кремации она могла затребовать у работников крематория. Все это ясно, как божий день. Загадка в другом: для чего все это? Ведь Барбер или Микинг, скорее всего, и так выдали бы заключение о смерти, хотя смерть и оказалась неожиданной. Да и Холбери вряд ли отказался бы подтвердить это. Они решили бы, что их диагноз был ошибочным.

— Вы считаете, что это мог быть суицид?.. Или случайная передозировка нитроглицерина?

— Вряд ли. Суицид мог быть совершен намеренно для того, чтобы та женщина получила страховку. Хотя, конечно, возможны и какие-то другие, более глубокие мотивы. А для кремации требуется много формальностей и всяческой возни… Все это против суицида. А тщательная подготовка исключает случайную передозировку. Да и потом, какие могут быть мотивы для симуляции болезни, кроме подготовки к скоропостижной смерти?

— Это верно, — сказал я. — Но если это был не суицид, то не кажется ли вам примечательным, что жертва позаботилась о своей кремации?

— А так ли на самом деле? — ответил Торндайк. — Мы предполагаем, что в этом деле замешан ловкий мошенник. Вполне возможно, что и завещание подделано.

— Так и есть! — воскликнул я. — Я об этом не подумал.

— Видите ли, — продолжал Торндайк, — кремация, скорее всего, была обязательной составляющей плана. Без нее такая операция оказалась бы слишком рискованной. Женщина являлась единственной душеприказчицей и вполне могла бы игнорировать пункт о кремации. Но если кремация все же потребовалась, то почему? Похоже, что тело выглядело подозрительно. Врачи могли бы заметить при осмотре или обнаружить во время эксгумации что-то странное.

— Вы имеете в виду какие-то повреждения или внешние признаки отравления?

— Я имею в виду что-то бросающееся в глаза при осмотре даже после похорон.

— А гробовщик? Он мог заметить что-нибудь необычное при подготовке тела к похоронам?

— Отличная мысль, Джервис! Надо встретиться с гробовщиком. У нас есть его адрес: Кентиш-таун-роуд… Далековато от дома покойного, кстати говоря. Давайте-ка лучше сядем в автобус и отправимся туда прямо сейчас.

Тут как раз на дороге появился желтый автобус. Мы посигналили ему и устроились там, продолжая беседу, пока нас везли в северную часть города.

Мистер Баррелл, гробовщик, меланхоличный, безукоризненно вежливый человек, видимо, не слишком процветал, потому что помимо похоронных дел занимался столярным ремеслом и изготовлением мебели. Он выразил полную готовность предоставить всю нужную информацию, но, похоже, знал

не слишком много.

— Фактически я толком и не видел покойного джентльмена, — сообщил он в ответ на осторожные расспросы Торндайка. — Когда я его измерял, тело было покрыто простыней. К тому же миссис Ингл находилась здесь же в комнате, так что я старался сделать все как можно быстрее.

— Значит, вы не укладывали тело в гроб?

— Нет. Я оставил гроб в доме, и миссис Ингл сказала, что они с братом покойного джентльмена сами уложат туда тело.

— Разве вы не видели тело, когда закрепляли крышку гроба?

— Я ее не закреплял. Когда я приехал туда, она уже была закреплена. Миссис Ингл сказала, что им пришлось закрыть гроб, и могу согласиться, что это было необходимо. Погода стояла довольно теплая, и я почувствовал сильный запах формалина.

— Что ж, — сказал я, когда мы отправились в обратный путь, — не слишком-то мы продвинулись.

— Я бы так не сказал, — возразил Торндайк. — Мы получили еще одно свидетельство того, с какой удивительной ловкостью выполнялся намеченный план. Кроме того, подтверждаются наши подозрения, что вид у тела был необычный. Нельзя не восхититься сочетанием смелости и предусмотрительности в этом деле. Исполнители не побоялись риска и в то же время проявили осмотрительность и рассудительность при выполнении задуманного. И вновь подчеркиваю: полученный результат оправдывал риск. Секрет смерти этого человека следовало сохранить навсегда.

Все, действительно, выглядело так, что тайну, которая нас беспокоила, уже невозможно раскрыть. Разумеется, женщину можно преследовать хотя бы за подделку заключений о смерти, если даже забыть о двоебрачии. Но это ни нас, ни Стокера не волновало. Джонатан Ингл умер, и никто не мог сказать, как он умер.

Вернувшись к себе, мы обнаружили только что пришедшую телеграмму, извещавшую, что Стокер зайдет к нам сегодня вечером. Можно было предположить, что у него появилась какая-то новая информация, и мы с большим нетерпением ожидали его визита. Он появился ровно в шесть часов и сразу взял быка за рога.

— В деле Ингла произошли изменения, — сообщил он. — Прежде всего, эта женщина, Хаггард, скрылась. Я пришел к ней домой, чтобы кое-что разузнать, и застал там полицию. Они пришли арестовать ее по обвинению в двоебрачии, но она пронюхала об их намерении и улетучилась. Они сделали обыск, но не думаю, чтобы нашли что-то интересное, кроме нескольких ружейных патронов. Полицейские не обратили особого внимания на эти патроны, потому что она едва ли застрелила мужа из ружья.

— А какие это были патроны? — спросил Торндайк.

Стокер сунул руку в карман.

— Инспектор дал мне один, чтобы я показал вам, — пояснил он и положил на стол армейский патрон образца примерно двадцатилетней давности.

Торндайк взял его, потом достал из шкафчика плоскогубцы, вытащил пулю из гильзы и сунул внутрь анатомический пинцет. Когда он его вынул, то между кончиками были зажаты одна или две нитки, похожие на кетгут.

— Нитроглицериновый порох! — оценил я. — Значит, Холбери, скорее всего, прав, именно так она пополняла свои запасы.