Братья

Цинова Ада

— Просто охуенно.

Возвращаю платье на место и усаживаюсь поудобнее на диване.

— Спасибо.

— Как Новый год встретила? Рассказывай что-нибудь интересное, а то я никак не встретил, не люблю этот праздник.

— Ничего особенного, посидели с Андреем и пошли спать. Никого не приглашали.

— Что он тебе подарил?

Опять сверкаю от мысли о моем новогоднем подарке. Улыбка во все лицо, и я говорю:

— Дом в Юрмале, это особенный дом, когда-нибудь расскажу почему. Сейчас там делают ремонт, Андрей сказал, что я могу все обустроить, как хочу. У меня появилось новое

занятие, и я теперь не скучаю: ищу красивые шторы и ковры в этот дом.

— Какой замечательный у тебя муж, я бы такого тоже хотел. Очень хочу услышать историю о доме, расскажешь сегодня?

— Хорошо.

— У меня тоже есть для тебя маленький подарочек к Новому году, не дом, конечно, и даже не очередной «Поршик», сейчас.

Дима уходит в спальню и приносит коробочку с золотистым бантиком.

— Большое спасибо, что здесь?

— Всякая ерунда, я решил устроить себе каникулы и полетел в Индию. Не люблю Европу и Америку, там все приелось. Если путешествую, то далеко и в необычные места. Азия куда интереснее, совершенно другой уклад, другие традиции, я люблю все новое, от стандартного не вставляет. Китай и Япония мне зашли, в Монголии много чего интересного, из Африки так в Марокко и Кению бы еще вернулся. Об этом можно говорить ужасно долго, так вот Индия. Там такие слоны крутые, я на одном даже катался, еда у них острая, как мне нравится и виды заебись. Рынки у них еще интересные, раз забрел на такой и решил купить тебе каких-нибудь индийских штук. Мне особо некому покупать подарки: мать меня ненавидит, брат презирает, сестре-идиотке, тоже ничего не купил бы. Ты, Мира, одна из немногих, кто ко мне нормально относится.

— Сейчас посмотрим, что тут.

Это была не слишком большая коробка, но заполненная до краев.

— Тут прикольные слоны-матрешки, еще аромапалочки, их на каждом углу продавали, масла для уходом за кожей и…

— Какой чудесный браслет!

Я сразу же надеваю темно-зеленый браслет на руку, он из граненных камушков разных форм.

— Это яшма.

— Подходит к моему платью, ты словно знал, в чем я буду, — смеюсь я. — Спасибо, мне все нравится. У меня для тебя тоже есть подарок, принесешь мою сумку из прихожей?

Без лишних слов Дима вручает мне сумочку, и я достаю оттуда снежный шар, внутри которого янтарный домик, янтарная елочка и даже янтарный крошечный олень.

— Я в детстве обожала снежные шары, казалось, что в них что-то магическое, прям тянуло еще раз встряхнуть.

— Как красиво. Неужели ты в Юрмале ходила по магазинам и вспомнила обо мне? — в глазах Димы что-то парализующее. Ему стало грустно от того, что я подарила ему подарок? Когда ему в последний раз дарили подарки на Новый год? — Спасибо, Мира.

Дима встряхивает шар и смотрит на него, как завороженный, я же смотрю на него, и сердце сжимается все сильнее. Он умеет быть насмешливым, умеет подкалывать чуть обиднее, чем следовало бы, умеет нахваливать себя и принимать высокомерный вид. Дима кажется самоуверенным и даже самовлюбленным. За всем этим скрывается несчастный человек, который не получил достаточно любви, человек одинокий и печальный. Снежок в шаре оседает, также равномерно испаряется и грусть Димы. Теперь он смотрит на меня прежним ядовитым

взглядом, который не предвещает ничего хорошего.

— Еще в Индии я ходил на массаж. Там делают такой шикарный массаж, даже попросил показать мне, как надо. Купил то самое масло. Хочешь, Мира, попробовать настоящий индийский массаж?

Слишком много насмешки и игры в темных глазах, я облизываю губы и качаю головой. Что-то не внушают мне доверия подобные предложения.

— Я, пожалуй, откажусь. Какой массаж? Это будет очень странно.

— Что же здесь странного? Ты не ходишь на массаж в спа?

— Хожу, только это другое. Да и как ты себе это представляешь? Я в платье, мне придется его снять и остаться в белье, так я не согласна, — пожимаю я плечами.

— Можно что-то придумать с твоим платьем, спустишь его, чтобы было как юбка, ляжешь на диван, а я отвернусь и ничего не увижу. Или ты просто не хочешь?

— Хочу, только, — я не успеваю придумать отговорку, как Дима отворачивается.

— Раздевайся, — говорит он.

Это же просто массаж, почему бы и нет? Я спускаю шлейки платья и расстегиваю лифчик, закрепляю платье на попе и ложусь. Убедившись, что грудь не видно, сообщаю Диме, что все готово.

— Такого массажа ты еще не пробовала, — Дима начинает размазывать масло по моей спине, его руки останавливаются на моих ребрах, и он говорит: — Вот где еще одна татуировка.

— Да, только мне так щекотно.

Он отпускает девочку в сигаретно-космическом дыме и продолжает. Черт, я не думала, что будет так приятно, вообще я обожаю разные тактильные штуки. Мне нравится, когда Андрей меня обнимает и трогает мои руки. Массаж спины это тоже достаточно личное, тут так расслабляет, что забываешь обо всем. Может и не стоило соглашаться на этот массаж.

— Может пока расскажешь про тот особенный дом?

— Никаких домов, я сейчас не способна думать и говорить. Мне слишком хорошо.

— Даже слишком? — я буквально чувствую, как Дима улыбается.

— Не разговаривай, а делай массаж.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Это длится минут двадцать, я закрываю глаза и вылетаю неожиданно далеко. Я не пожалела, что согласилась на массаж, мне было необходимо отдохнуть и временно оставить все мысли. Потом мы пили кофе, и я нахваливала навыки Димы в индийском массаже, все-таки рассказала про дом и уехала.

Андрей вернулся сегодня раньше, видимо, хотел сделать мне сюрприз, я же сама задержалась. Нет, я не почувствовала вину, мне даже стало удивительно спокойно после этой поездки. Андрей сидел на диване и листал документы, когда я зашла.

— Привет, давно ты дома? — спрашиваю я и присаживаюсь в кресло, обнимая коробку.

— Уже час. Где ты была? — Андрей все еще листает документы с крайне серьезным видом.

— У Димы.

— Что это у тебя? — все же Андрей оставляет папку и пялится на коробку в моих руках.

— Подарок, тут всякие безделушки. Мне их Дима привез из Индии.

— Как интересно, чем еще занимались?

Андрею плохо удается скрывать неприязнь и злость в голосе, о том, что он, возможно, вообще не пытается этого скрыть, я не подумала. Знаю, что после моих слов станет еще хуже, только врать не собираюсь, поэтому говорю: