Братья Рико
Шрифт:
— В округе существует восемь игорных домов, с десяток мест, где собирают ставки на лошадей, и не менее трехсот игральных автоматов в разных пунктах, включая и два загородных клуба.
Так оно и было на самом деле. Все сходилось в руках мелких жучков, действовавших на свой страх и риск.
— Время от времени, — продолжал он, — разные лига с возмущением разглагольствуют о падении нравов, проституции и тому подобных вещах. Вы кое-кого арестовываете. Их осуждают или оправдывают. А затем они снова берутся за старое или на их место
Пусть ему, Эдди, предоставят свободу действий, и число злачных мест будет ограничено, они попадут под наблюдение, и тогда наладится порядок. Игроки перестанут жаловаться, что их обирают шулера. Несовершеннолетние девушки больше не будут появляться в барах или на панели. Короче говоря, скандалы прекратятся.
О вознаграждении можно было не говорить. Шериф прекрасно понимал, что и ему кое-что перепадет. Правда, власть его не выходила за пределы города, но через несколько недель у Эдди был установлен контакт и с начальником полиции.
С владельцами баров Рико держался еще холоднее и уверенней: людей подобного типа он знал насквозь.
— Допустим, ты теперь имеешь столько-то долларов в неделю. Но часть этих денег у тебя вымогает полиция и всякие политиканы. А бывает и так, что, несмотря на это, твою лавочку закрывают, а тебя отдают под суд… С помощью Организации ты удвоишь свои доходы, перестанешь бояться каких-либо подвохов и работать будешь почти в открытую. Все пойдет как по маслу. И даже при условии, что половину придется отдавать нам, ты все равно не останешься внакладе… Если ты считаешь, что тебя это не устраивает, с тобой поговорят мои знакомые парни. Но имей в виду: на вежливость тут рассчитывать не приходится.
Такие разговоры доставляли ему удовольствие. Он чувствовал себя хозяином положения. И только вначале, когда разговор еще не клеился, у него едва заметно дрожала верхняя губа.
Он никогда не носил с собой оружия. Единственный пистолет, которым обладал Эдди, лежал в ящике его ночного столика. Что касается кулаков, то для этого он слишком ненавидел удары и кровь. Эдди дрался только один раз в жизни, в шестнадцать лет, и с ним случился обморок, когда ему разбили нос.
— Можешь подумать. Ведь я не тороплю. Завтра зайду еще раз.
Сменился шериф. Но и с новым, Уиллом Гарретом, дела пошли не хуже, равно как и с Крэгом — начальником полиции.
Журналисты сразу учуяли, чем пахнет, и тоже позаботились о своей выгоде. Правда, чаще всего выражалась она не в денежных знаках, а в обедах, коктейлях и хорошеньких девочках.
Эдди знал, что думает о нем Джино. Но это не мешало ему быть убежденным на своей правоте. Что ни говори, а дом его — один из самых красивых на Сиеста-Бич.
У него жена, с которой можно показаться в любом обществе, не боясь, что она допустит какую-нибудь оплошность. Старшие девочки учатся в лучшей частной школе.
Для большинства жителей Санта-Клары и окрестностей он —
Три месяца назад он отважился на рискованный шаг — выставил свою кандидатуру в члены «Загородного клуба», который находился в двух шагах от его дома, на Сиеста-Бич, и куда доступ был очень ограничен. В ожидании ответа он всю неделю так волновался, что изгрыз себе ногти. Когда же наконец ему по телефону сообщили, что он принят, у Эдди выступили на глазах слезы и он долго сжимал в объятиях Эллис, не в силах вымолвить ни слова.
Эдди не любил Фила, который никогда не жил в Бруклине и добился своего положения иными средствам, чем он. Впрочем, каковы были эти средства, он точно не знал и не хотел доверять слухам.
Что бы там ни было, существовал Сид Кубик, который знал цену старшему Рико и был когда-то спасен его матерью.
Эдди поднялся, снял с сетки чемодан, смешался с толпой пассажиров, спустился по трапу, и сразу же его окутал влажный зной. Он долго выбирал такси, так как питал отвращение к старым машинам с продавленными сиденьями и предпочитал, чтобы шофер выглядел импозантно.
— В «Эксельсиор»!
Майами не ослеплял его. Огромный город, кричащая роскошь. Поистине роскошными были обсаженные пальмами улицы, где крупные фирмы с Пятой авеню открыли свои филиалы. Среди садов возвышались величественные белые и розовые особняки, выходившие на лагуну. Почти все домовладельцы имели собственные яхты, причаленные к частным молам. А моторных лодок и глиссеров было не перечесть.
В Нью-Йорке, в Бруклине, ходили слухи, что здесь в одном из лучших домов круглый год живет какой-то крупнейший босс, что спальня его бронирована и он постоянно держит при себе полдюжины телохранителей.
Эдди это совсем не занимало. Тем он был и силен, что не интересовался чужими делами.
Жил он спокойно, но только потому, что знал свое место, никому не завидовал и на чужое не зарился.
Отель «Эксельсиор» — прекрасное здание в двадцать семь этажей. При нем на берегу моря огромный плавательный бассейн. Вдоль стен большого холла — киоски с предметами роскоши. Одни только ливреи служащих должны стоить целое состояние!
— Будьте любезны вызвать мистера Кубика.
Вежливый, уверенный в себе, он ждал. Портье набрал номер.
— Мистер Кубик просит вас подождать здесь. У него совещание.
Такое мог придумать Фил, чтобы поколебать его уверенность в себе и подчеркнуть собственное высокое положение. Но то ведь Фил, а не Сид Кубик. Вполне естественно, что Сид Кубик занят, что у него совещание…
Он ворочает такими делами, что может потягаться с любым торговым домом, с любой страховой компанией.
И дела у него посложнее — их нельзя проводить по конторским книгам.
Прошло четверть часа, и Эдди захотелось пить. В глубине холла находился бар, погруженный, как обычно, в полумрак и располагающий к покою.