Братья Лафит
Шрифт:
– С вашего позволения я оставлю пока эти бумаги у себя. Надо всё тщательно проверить. А вы передайте своим коллегам, чтобы не болтали языками, если не хотят осложнений с полицией. Вы меня поняли, Прайс?
Отпустив посетителя, Левье убрал бумаги в несгораемый шкаф, стоявший в углу, закрыл кабинет и вышел в смежную комнату, где сидел один из его помощников.
– Слушай, Кларк, – сказал ему инспектор, – установи наблюдение за судном «Санта-Мария», что у причала Мясного рынка. Только работать чисто, не высовываться. Пошли этого молодого – Бесьера, он ещё
Левье вышел во двор таможни, велел конюху закладывать экипаж.
– Коляски все в разъездах, мсье, – покачал тот головой. – А лошадь выбирайте любую.
Инспектор отвязал под крытым навесом самую спокойную на вид кобылу. Он опасался ездить верхом и пользовался этим видом транспорта только в крайних случаях.
По дороге он вспомнил, что сегодня, в пятницу, Французский театр на Орлеанской давал идиллический спектакль в пасторальном духе. В эти дни Роберт Бертон уходил со службы на два часа раньше, купался дома в бассейне, переодевался в мятый фрак и отправлялся на представление, где блистала его неповторимая Арлетта.
Левье щёлкнул крышкой часов на цепочке. В Калабус к начальнику полиции он уже не успевал. Тогда инспектор решил сначала плотно пообедать, а потом уже посетить храм Мельпомены.
Секретарь начальника полиции Раушер вытянул ноги на стульях перед входом в апартаменты мадемуазель Арлетты. Во время антракта она принимала Бертона, и Раушер сторожил их уединение.
Роберт Бертон, бывший военный, не мог обходиться без адъютанта. Начальник полиции через месяц после вступления в должность выбрал самого толкового из писарей и выдумал для него должность секретаря с весьма своеобразными функциями.
Левье знал, где нужно искать начальника полиции, пока не прозвенел третий звонок. Инспектор прошёл за кулисы театра до комнат мадемуазель, но наткнулся на длинные ноги Раушера.
– Мне надо видеть шефа.
Секретарь даже не шелохнулся.
– Он занят, инспектор. Вы же знаете, шей не любит, когда его беспокоят вне службы.
Левье устало вздохнул.
– Передай ему, что дело срочное. И побыстрей, если не хочешь снова стать писарем.
Инспектор занял освободившийся стул: после лошадиной тряски он нуждался в отдыхе.
– Что случилось, Левье? – недовольным голосом спросил озабоченный Бертон, появившийся из туалетной примы. – Только покороче.
– Дело деликатное, шеф, – приподнял свой тощий зад инспектор и указал взглядом на Раушера. – Я бы хотел изложить его с глазу на глаз.
– Вы что, Левье, не узнаёте моего секретаря? У меня нет от него секретов. Я слушаю вас.
Левье монотонным и равнодушным голосом профессионально изложил историю с купеческим судном «Санта-Мария».
– Доменик Лафит? – недоверчиво переспросил Бертон. – Ещё один брат мсье Лафита? Не слишком ли много братьев за эти два дня, Левье?
Начальник полиции задумался. Он ценил незаметного на первый взгляд инспектора портового участка и знал, что дуть в рожок при ложной тревоге он не будет.
– Вот что, Левье.
Прозвенел третий звонок. Арлетта в костюме пастушки выпорхнула из уборной.
– Пока, котик! – пропела актриса, спеша на сцену. – Ты не забыл, что сегодня мы приглашены на ужин к губернатору?
– Нет, моя прелесть. Я буду ждать тебя в экипаже. Ты обворожительна в этом наряде, представляю, насколько ты ослепительна без него.
– Фу, котик, ты говоришь пошлости.
Прима, наполнив воздух запахом фиалки, упорхнула.
– Господа, вы не представляете, как женщины обожают пошлости, – поделился опытом Бертон, направляясь в партер. – Я надеюсь на вас, Левье. Раушера оставьте при себе. Он знает, где меня найти.
7
Дом губернатора Вильяма Клэрборна, взметнувшийся каменным фонтаном в центре города, представлял собой копию одного из дворцов Версаля. Расточительство Людовика XIV пролилось однажды золотым дождём и на заморскую колонию, названной в честь короля Луизианой.
Первый этаж и балюстрада, опоясавшая второй, были ярко освещены каскадом люстр. Хозяйка дома миссис Клэрборн принимала гостей. Чернокожие слуги подавали изысканные блюда креольской кухни. Женщины, одетые по последней парижской моде, сверкали обнажёнными плечами и драгоценностями. В душном вечернем воздухе носились звуки оркестра.
Миссис Клэрборн была приятно удивлена, когда Пьер Лафит представил ей своего брата Жана. Молодой человек имел приятные манеры и успел наговорить ей кучу любезностей, пока полковник Росс и майор Виллере не завели с ним скучный разговор о последних компаниях Наполеона.
– Император готов был уйти в Альпы и начать всё сначала, когда союзники вошли в Париж, но его предали маршалы.
– Да, гвардия рыдала, прощаясь с императором.
– Говорят, что англичане плохо его охраняют на острове Эль-
ба. Бурбонам вернули трон, но они не поумнели с тех пор, как Луи Несчастный лишился головы.
– Я уверен, что это был не последний выход Бонапарта. Он ещё удивит мир.
Миссис Клэрборн взяла Пьера Лафита под руку, предоставив мужские разговоры мужчинам. Ей было около сорока лет, аромат чуть увядшего цветка ещё сохранился, смуглая креолка была полна изящества и грации. К Пьеру Лафиту жена губернатора питала особую симпатию и не скрывала этого. Ревность мужа и рамки приличий приятно щекотали нервы чувственной женщины.
После восхитительного ужина и партии в вист, когда в расцвеченном фонариками саду подали шампанское, Роберт Бертон уединился с Клэрборном в кабинете губернатора. Их беседа затянулась, хозяин дома даже не вышел проводить гостей. Уже поздно ночью, закрыв дверь за начальником полиции, он поднялся в спальню жены.
– Ты не спишь, дорогая?
Миссис Клэрборн, взглянув на мужа, отложила в сторону французский роман. Распахнувшийся пеньюар из бенгальского муслина обнажил безупречно чистые линии ещё упругой груди.