Братья Дуровы
Шрифт:
блеск огней, а тяжелый, изнурительный, всепоглощающий труд.
Только он может привести к успеху.
Выступая в балагане перед самой демократической публикой,
Дуровы видели, как приветствовала она силу и ловкость, красоту че¬
ловека, его мечту о прекрасном, как поддерживала каждое слово
критики в адрес тех, кто угнетал народ.
Опыт работы в балагане и впечатления от общения с публикой
сказались в дальнейшем на артистической деятельности
Дуровых.
Судьба блудного сына, вернувшегося под родной кров,— тема
драматическая, часто трагическая.
Не сладкая доля ожидала братьев Дуровых в доме опекуна.
Каких только упреков не пришлось выслушать им от разгневанного
Захарова. Особенно часто он повторял слово «скоморох», варьируя
его всячески, вкладывая разный, но всегда уничтожающий смысл.
— Скоморошничать вздумали! Уж, больно скоморошливы ста¬
ли... Затеяли скоморошные потехи — сатане утехи... Ну вот, верну¬
лись веселые скоморохи из своей скоморошни...
Возможно, Захаров высек бы их розгами через пропитанную
солью мокрую тряпку, будь они поменьше. Владимира крестный
отец не решился подвергнуть подобному наказанию и, клянясь, что
это в последний раз, отдал его в лучший московский пансион опыт¬
ного педагога Тихомирова.
Не зная, как поступить с младшим, Захаров обратился за сове¬
том к обер-полицмейстеру Огареву.
— Не приложу ума, что поделать с Анатолием,—сказал он.—
Бредит цирком, ничего другого знать не желает.
— Выпороть! Вся дурь из головы мигом вылетит,— ответствовал
полицмейстер.— Да, выпороть...— убежденно повторил он, разгла¬
живая свои крашеные, висящие книзу, длинные, как у Тараса
Бульбы, усы.
— Постращайте его! —попросил Николай Захарович.
— Охотно! Только оставьте нас наедине.
Огарев вызвал Анатолия.
— Ты чего благодетелю своему неповинование оказываешь? Ни¬
какие увещевания на тебя не действуют.
— Вы это насчет чего?
— Цирка... Еще добро готовился бы стать наездником, а то в
клоуны метишь?
— А разве наездником лучше? — задал коварный вопрос Ана¬
толий.
— Еще бы!—подхватил любимую тему Огарев.—Лошадь такая
изумительно умная тварь...
— Это верно...
— С ней что угодно выделывать можно, гораздо лучше всяких
клоунских ломаний и кувырканий.
— Я люблю верхом ездить.
— Вот это одобряю!
—
— Ну какое сравнение? Одно удовольствие! Если начнешь гото¬
виться быть наездником, я сам помогу тренировать лошадей. Я ведь
отлично их дрессирую.
— Знаю...
— Я, брат, любого дикого жеребца могу послушным сделать.
Так, пойдешь в наездники?
— Пойду!
— Молодец! Ты у меня чудным наездником станешь...
Когда Захаров вернулся в свой кабинет, Огарев торжественно
объявил:
— Конечно! Уговорил.
— Послушался? — обрадовался опекун.
— Сдался.
— Уж не знаю, как вас благодарить. По гроб жизни обязан,
благодетель вы мой...
— Да-с, теперь акробатика всякая побоку!
— Слава богу!
— Станет благоразумным и займется лошадьми.
— Как лошадьми?
— Наездником будет...
С Николаем Захаровичем, вспоминал потом этот эпизод Дуров,
чуть дурно не сделалось.
— Да не все ли равно,— вымолвил вконец расстроенный опе¬
кун,— будет ли Анатолий кувыркаться на земле, или станет проде¬
лывать то же на лошади?
— Разумеется, не все равно. Я ведь сам каждое утро тренирую
скакунов в цирке Саламонского.
— Лучше бы и не просил вас...— простонал Николай Захарович.
И тогда Анатолий, уже не скрываясь от опекуна, вступил в
акробатическую группу братьев Робинзон, подвизавшихся в цирке
Саламонского под фамилией Николет.
А Владимир?
Педагог Тихомиров, в пансион которого он был определен, за¬
служил добрую славу своими знаниями и опытом. Он первый ввел
звуковой метод обучения грамоте, вместо буквенного. Лев Толстой,
уделяя большое внимание педагогическим проблемам, очень инте¬
ресовался этим методом. Он посещал пансион Тихомирова, присут¬
ствовал на занятиях, обсуждал приемы обучения. Это значило
много!
Чуткий воспитатель, Тихомиров сразу расположил к себе «опаль¬
ного» Владимира Дурова. Дружески беседуя с ним, он развивал
свои передовые взгляды, убеждал, что образованные классы в не¬
оплатном долгу перед простым народом.
Влияние опытного педагога поначалу было благотворным. Вос¬
питанник успешно сдал экзамен на звание учителя. Вскоре в штате
Московского городского училища на Покровке появился новый мо¬
лодой преподаватель Владимир Дуров.
Однако его учительская карьера оказалась кратковременной.
Проработав недолго, он покинул свой пост.