Братва
Шрифт:
– В таком случае, уговорили. – Я рассмеялся. – Давайте понесем наши организмы для экстренного принятия витаминно-калорийной гаммы.
«Плакучая ива» была раскинута прямо на пляже. Состояла из брезентовой шатрообразной палатки – видимо, там располагалась кухня – и дюжины деревянных столиков под открытом небом. Кресла скромно заменяли табуретки. Кафе функционировало только в рентабельный летний сезон, посему всякие комфортные излишества армяне, видать, посчитали неоправданной роскошью.
Мы с Викой заказали по две порции шашлыков, а Гульнара
Запивали жареную баранину, за неимением лучшего, портвейном две семерки.
Я искал приличный способ избавления от назойливого присутствия подруги Вики. Прийти к нужному мне знаменателю с очаровательной блондинкой можно только наедине. Но ничего путного сразу в голову не приходило. В конце концов остановился на решении пожертвовать сотню долларов какому-нибудь ловеласу-альфонсу, чтобы тот приударил за Гульнарой и увлек ее за собой куда подальше. В кусты хотя бы.
Для этой малопочтенной цели стал присматриваться к мужской половине публики. Лагерные годы лучше любых разведшкол учат с первого взгляда определять «кто есть ху» и чего стоит на самом деле, без фальшивой упаковки красивых манер и заграничного прикида. Как точно сказал русский классик – «глаза – зеркало души».
Обладатель крайнего слева столика старательно прятал свое «зеркало», низко склонившись над тарелкой. А может, он просто слишком сутул? Из скучающего любопытства я не сводил с него взгляда, ловя момент, когда тот, наконец, поднимет голову.
Ждать пришлось недолго. Тип всего лишь на мгновение встретился со мной глазами и тут же опять склонился над давно пустой тарелкой. Но мне этого оказалось вполне достаточно, чтобы узнать Карата, одного из боевиков-охранников ночного стриптиз-клуба «У Мари». Я сам лично принимал его на работу всего с месяц тому назад.
– Прошу прощения, милые дамы, но я вынужден вас на минутку покинуть – случайно повстречал старинного приятеля.
Я решительно направился к Карату и легонько постучал, словно в дверь, согнутым пальцем по его черноволосой макушке.
– Позвольте нарушить ваше гордое одиночество, господин Карат? Как это вы здесь вдруг очутились? Ветром надуло?
– Здравствуйте, Евгений Михайлович. – Удивительно, но, казалось, Карат испытывает искреннее облегчение от того, что обнаружен. – Вы не сердитесь...
– Можешь не продолжать. – Я уселся напротив него. – Тебя Цыпа прислал? Меня охранять?
– Ну да. Мало ли что... Он не знал, как вы отнесетесь, и потому велел не светиться. Незаметно вас страховать.
– Ну, Цыпленок, – я не знал, сердиться ли мне на заботливого соратника или хвалить его. – Ладно. С ним я разберусь потом. Где ночуешь?
– В овражке рядом с вашим домом. У меня там шерстяное одеяло спрятано. – Карат как-то смущенно улыбнулся. – Вы не станете возражать, если я в сарайку переберусь?
– Замерзаешь под открытом небом.
– Да нет. Собаки бродячие одолели. Сегодня ночью еле сдержался, чтоб не шмальнуть
– Ты подкован, значит? – Я кивнул на его пиджак, чуть оттопыривающийся с левого бока.
– Ну да. Само собой. Пистолет-пулемет Стечкина.
– Ладно. Можешь ночевать в сарае. А сейчас у меня к тебе ответственное задание. Если срастется – получишь премию. Слушай сюда. Познакомлю тебя вон с той толстушкой чернявенькой. Позаигрывай с ней и уволоки куда-нибудь к черту. Она мне мешает.
Когда мы направились к нашему столику, Карат огорошил меня уточняюще-деловым вопросом:
– Под несчастный случай работать? Или просто можно кокнуть?
– Ты не понял, братишка. – Я взял его за локоть и децал сжал для большей доходчивости, – Мешает она мне совсем в другом смысле. Тебе надо лишь сыграть роль галантного кавалера. Усек?
– Угу, – буркнул Карат, растирая свою пострадавшую руку. – Так сразу бы и сказали.
Женщины с любопытством разглядывали моего визави, по достоинству оценив его атлетическое телосложение и трогательный детский румянец на щеках. Объяснять дамам, что румянец этот вызван не их прелестями, а смущением, что он чуть было ошибочно не кокнул одну из них, я счел нецелесообразным.
– Познакомьтесь. Это Николай, мой коллега по бизнесу. А это Вика и обворожительная Гульнара.
Карат, знакомясь, раскланивался и расшаркивался, как заправский ухажер, а Гульнаре даже поцеловал ручку чуть выше запястья. Я подумал, что сейчас она влепит ему оплеуху, но, оказалось, совершенно зря беспокоился. Довольная Гульнара лишь басисто хихикала, принимая все за чистую монету и щедро одаривая Карата возбужденно-многообещающими взглядами темно-карих, подведенных зеленой тушью глаз.
Вика, по всей видимости, тут же разгадала мой простенький заговор и с насмешливым любопытством наблюдала за развитием событий.
С обедом тем временем было благополучно покончено. Только что состоявшееся знакомство Николы с Гульнарой стремительно переросло уже в доверительно-дружеские отношения. И не мудрено – подружка Вики явно готова была клюнуть на любого плюгавого мужичонку, не то что на спортивного тридцатилетнего Николая.
Я щедро расплатился за всех, не принимая во внимание слабые попытки возражения моих спутниц, и поднялся из-за стола:
– Смею предложить вам, Вика, прогулку по берегу озера. Послеобеденный моцион полезен для оптимистичного восприятия скучной жизни.
– А как же правило – после сытного обеда по закону Архимеда... – Глаза блондинки искрились лукавым весельем.
– ...полагается поспать, – закончила за подругу глупая Гульнара и рассыпалась дробным смехом, больше похожим на кудахтанье курицы.
Николай солидарно-старательно подхохотнул и воззрился обожающим взглядом на пробивающиеся черные усики своей пассии. С проскальзывающими нотками страстной нежности спросил обеспокоенно:
– Неужели, милая Гуля, ты жестоко покинешь меня ради банального сна?