Братва
Шрифт:
– Ладно. С тобой ясно, – я повернулся к. умирающему. – Либо в натуре не в курсе, либо уперся и все одно ничего не скажешь. Прощай. Цыпа, автомат захвати.
Сделал несколько шагов к нашему «мерсу» и услышал за спиной хорошо знакомый хлопок «марголина». Но оборачиваться не стал – Цыпа очень самолюбив и всегда страшно обижается, если меня иногда посещает идея проверить проделанную им работу.
Скоро он меня догнал, зажав под мышкой десантный «Калашников».
– Давай проверим трофей в деле! – Глаза Цыпы по-детски блестели. –
– Не глупи! Нам эти понты голливудские без надобности. Горящую машину быстро обнаружат. А так, глядишь, она лишний часик без свидетелей простоит. И мы успеем вернуться в город без хипиша.
Цыпа не отвечал, с непонятным живым интересом рассматривая автомат.
– Глянь, Монах! Он ведь все-таки успел выстрелить! Боек-то не оттянут! Все понял! – Цыпа передернул затвором и нам под ноги вылетел патрон, бывший в стволе. Я поднял его и увидел на капсуле аккуратную вмятину от бойка.
– Да. Успел, – пришлось согласиться. – Но вышла осечка. Негодный патрон. А передернуть времени у него уже не было...
– Подари его мне. Вместо талисмана таскать буду! – серьезно сказал Цыпа и неожиданно расхохотался. – Да здравствует Русь лапотная! В ней еще так много замечательного брака выпускается!
Когда развернули «мерс» и погнали назад в Екатеринбург, я произвел ревизию бумажника неудачливого убийцы.
Никаких документов, естественно, не обнаружил. Но в нем были моя фотография и тысяча долларов, – должно быть, аванс за устройство безвременной отправки моего бренного тела на кладбище. Дешево же кто-то оценил Монаха! Но скупой платит дважды. Если бы он не пожадничал на истинных профессионалов, лежать мне нынче в морге на холодном мраморном столе. Киллеры-профи спокойно расстреливают «объекты» и на улицах, и в ресторанах, нисколько не смущаясь обилием свидетелей...
Будь благословенна, жадность людская! Ты снова спасла мне жизнь!
Затормозив у подъезда, Цыпа мрачно нахмурился:
– Может, тебе временно на дно лечь? Пока не выясним, кто ведет охоту...
– Согласен. Но мы имеем время. Заказчик ведь не знает о провале акции. Да и встреча вечером у меня намечена. Как разделаюсь с делами – звякну.
Заперев стальную дверь на все замки и накинув цепочку, устроился в гостиной у камин-бара с намерением пораскинуть мозгами.
Необходимо решить простенький с виду вопрос: кому я заслоняю солнце? Кому так невтерпеж полюбоваться моим портретом на могильном памятнике?
Банды Хромого и Бати? Сомнительно. Практически перестали существовать. Большинство их членов «загорают» в зонах, имея на ушах от восьми до пятнадцати лет, а наиболее активные навсегда успокоились под двухметровым слоем земли-матушки. Да и явно ненаучная это фантастика, чтоб они вдруг вкурили мою роль в их междуусобице...
Кто-то из своих? Вряд ли. Все доходы напрямую завязаны на мне, и, ликвидируя меня, человек сразу лишается собственной кормушки. Если попросту –
Может быть, кто-то из девочек Цыпы хочет поменять покровителя? Правдоподобно... Но тогда бы отстреливали именно Цыпу. А в бумажнике убийцы имелось только мое фото.
Опер Инин? Наверняка его голубая мечта спрыгнуть с крючка. А это возможно лишь тогда, когда мои ноги обуются в белые тапочки... Но не стыкуется – организовать покушение и одновременно дать наколку на исполнителей?.. Слишком мудрено.
С детства не люблю всяческие ребусы, кроссворды и головоломки. Сейчас убедился, что отношение к ним с годами ни капли не изменилось. А вот капелька выдержанного коньяка сейчас будет кстати.
Открыв засветившийся бар, наполнил рюмку солнечной виноградной влагой и тут услышал звон колокольчика из прихожей.
Решив больше зря не рисковать, приложил к глазку тапочку. Если с той стороны намерены стрелять, то это единственная уязвимая точка стальной двери. Тишина. Возвратив тапочку на ее законное место на ноге, посмотрел в глазок и открыл дверь.
Майор Инин, как всегда, был в штатском. Уж год на моем содержании, а все в своих выцветших джинсах и замшевой куртке рассекает. Конспиратор задрипанный!
– Я вовремя, как погляжу! – довольно хохотнул опер, узрев открытый бар. – От коньячка не откажусь. Согреться надо. Погодка-то сыроватая, как бы не зачихать.
– Ты и в сорокаградусную жару всегда готов согреваться, – усмехнулся я, ставя на столик вторую рюмку.
– А это для симметрии, чтоб и внутри и снаружи одинаковые градусы были! – нашелся майор, устраивая свое грузное тело напротив меня в кресле.
– Ты, понятно, за месячным довольствием нарисовался? – Я положил перед ним загодя приготовленную пачку долларов. – Как в аптеке, но пересчитай.
– Не опошляй нашей дружбы! – неискренне обиделся опер, проворно пряча валюту во внутренний карман. – Я по делу.
На столе появилось несколько машинописных листков, скрепленных булавкой.
– Оперативная сводка по городу. Между прочим, там и «волжанка» та фигурирует. Вчера от ЦУМа угнали. Правда, прокололся я с ней...
– Неужели?
– Ведь, насколько понимаю, ты к ней никакого отношения не имеешь? – Майор любовно грел, по своей привычке, рюмку в руках. – Час назад она обнаружена... С двумя трупами.
– Дорожное происшествие? – невинно поинтересовался я, нарезая лимон на дольки.
– Если бы! – Опер искоса наблюдал за мной замороженными глазами-омутами. – Какой-то виртуоз чудненько попрактиковался в стрельбе по движущейся мишени. Мастер, надо признать! Два десятка кучных дырок проделал.
– В стрелковых обществах пошукай. Глядишь, и нащупаешь этого снайпера.
– Сильно сомневаюсь! – Майор потерял ко мне интерес и уставился на свою рюмку. – Да и не из винта палили, а, судя по количеству пробоин, из «АПСа». Ну, давай помянем бедолаг!