Братство

Боуден Оливер

– Чего вам надо?
– спросил мужчина.

– Вы доктор Антонио?

– И что, если я?

– Мне нужна ваша помощь.

– Уже поздно, - ответил доктор, но взгляд его скользнул по плечу Эцио, и во внимательных глазах сверкнуло сочувствие.
– Это дорого вам обойдется.

– Я не в том состоянии, чтобы спорить.

– Отлично. Входите.

Доктор открыл дверь и отступил. Эцио с благодарностью кивнул и вошел в прихожую. На балках висела целая коллекция медных кастрюль, стеклянных флаконов, сушеных летучих мышей, ящериц, мышей и змей.

Доктор

провел его в комнату с огромным столом, на котором в беспорядке валялись бумаги, узкой кроватью в одном углу, распахнутым шкафом, уставленном огромным количеством бутылочек, и открытым кожаным футляром, в котором лежали скальпели и небольшие пилы.

Доктор проследил за взглядом Эцио и коротко хохотнул.

– Мы, доктора, - ученые-испытатели,– сказал он.
– Ложитесь на кровать, и я взгляну на вашу рану. Но сперва дайте три дуката.

Эцио заплатил.

Доктор разбинтовал рану и надавил так, что Эцио почти потерял сознание от боли.

– Еще держится, - проворчал он.

Доктор еще пощупал, облил рану какой-то жгучей жидкостью из колбы, промокнул ватным тампоном, потом достал чистые бинты и надежно перевязал рану.

– В вашем возрасте подобные раны лекарствами не вылечишь.
– Доктор покопался в шкафу и вытащил бутылку с какой-то дрянью внутри, напоминающей патоку.
– Это снимет боль. Но не пейте все сразу. Это обойдется вам еще в три дуката. И не волнуйтесь. Со временем вы поправитесь.

– Благодарю, доктор.

– Четыре из пяти докторов посоветовали бы вам пиявок, но они неэффективны для лечения таких ран. Откуда она? Если бы пистолеты не были таким редким оружием, я бы предположил, что это рана от выстрела. Если понадобиться помощь, возвращайтесь. И, еще, я могу порекомендовать вам своих коллег в городе.

– Их услуги так же дороги, как ваши?

Доктор Антонио усмехнулся.

– Добрый сир, вы еще дешево отделались.

Эцио вышел на улицу. С неба крапал дождь, улицы наполнялись липкой грязью.

– «В вашем возрасте», - проворчал Эцио.
– Кто бы говорил!

Он вернулся на постоялый двор и выяснил на счет свободной комнаты. Эцио остался там, немного поел, и утром отправился к мавзолею. Придется подождать появления товарища-ассассина. Макиавелли вряд ли появлялся у графини, но Эцио помнил об осторожности друга, граничащей со страстью. Несомненно, он появлялся в условленном месте каждый день через равные промежутки времени. Эцио не собирался ждать слишком долго.

Ассассин прошел по грязным улицам и переулкам. Один раз ему пришлось спрятаться в темноте, ожидая, пока мимо, громыхая, пройдет патруль Борджиа, который легко было узнать по эмблеме - черному быку - на нагрудниках.

В полночь он снова вернулся к постоялому двору, отхлебнул из бутылочки с темной жидкостью. Стало лучше. Эцио забарабанил в дверь постоялого двора эфесом меча.

ГЛАВА 14

На следующий день Эцио покинул постоялый двор рано утром.

Рана будто онемела, но боль была тупой, и сегодня он мог намного лучше пользоваться рукой. Перед уходом он потренировался в нанесении ударов скрытым клинком и выяснил, что без труда может им воспользоваться, как и обычными мечом и кинжалом. Удары были так же хороши, как до ранения в правое плечо.

Эцио не был уверен, известно ли Борджиа и их союзникам, тамплиерам, о том, что он выжил при битве в Монтериджони. На улицах было множество вооруженных солдат, одетых в темно-красные с желтым мундиры Борджиа, поэтому Ассассин пошел к Мавзолею Августа окольным путем. Когда он добрался до места, солнце стояло уже высоко.

Людей было мало. Эцио провел небольшую разведку и убедился, что стража за Мавзолеем не наблюдает. Он осторожно подошел к строению и скользнул через обрушившийся дверной проем во мрак.

Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел фигуру в черном, опиравшуюся на голый камень, застывшую, словно статуя. Не дожидаясь, пока его заметят, Эцио посмотрел по сторонам, убеждаясь, что путь к отступлению свободен. Кроме редких пучков травы, растущей между упавшими камнями древнеримских руин, сзади ничего и никого не было. Эцио решился на следующий шаг, и мягко и бесшумно двинулся к стенам мавзолея, где мрак был гуще.

Но он опоздал. Его заметили, возможно, сразу, как только он вошел и стоял, освещенный светом из-за дверного проема. Фигура в черном двинулась к нему. Когда человек подошел ближе, Эцио узнал Макиавелли, одетого в свой обычный черный костюм. Макиавелли приложил палец к губам. Жестом приказав Эцио следовать за ним, Макиавелли пошел в глубь древней гробницы римского императора, построенной почти полтора тысячелетия назад. Там было еще темнее.

Наконец, он остановился и повернулся.

– Шшш, - произнес он, внимательно прислушиваясь.

– Че...

– Тише. Говори тише, - попросил Макиавелли, продолжая вслушиваться во тьму.

Наконец, он расслабился.

– Все в порядке, - продолжил он.
– Никого.

– О чем ты?

– У Чезаре Борджиа везде глаза, - взгляд Макиавелли чуть смягчился.
– Я рад видеть тебя в Риме.

– Но ты же оставил для меня одежду у графини...

– У нее был приказ проследить за тобой, если ты появишься в Риме, - Макиавелли усмехнулся.
– Я знал, что ты приедешь сюда. Как только убедишься, что мать и сестра в безопасности. В конце концов, они - последние представители семьи Аудиторе.

– Мне не нравится твой тон, - отозвался Эцио, стараясь держать себя в руках.

Макиавелли слегка улыбнулся.

– Не время для такта, мой дорогой коллега. Я знаю, что ты винишь себя за то, что не уберег семью. Хотя ты совершенно не виноват в том, что свершилось предательство.
– Он помолчал.
– Слухи о нападении на Монтериджони разошлись по городу. Кое-кто из нас даже решил, что ты погиб. Я оставил одежду нашей общей (и верной нам) подруге просто на всякий случай. И еще потому, что хорошо тебя знаю. Ты не сбежал бы и не умер, бросив нас в такие опасные времена.