Братство рун
Шрифт:
Чарльз Деллард ответил не сразу. На миг, который показался Квентину вечностью, он застыл под пристальным взглядом Вальтера Скотта.
— Сожалею, сэр, — сказал он потом, — если я потерял ваше доверие из-за ошибок, которые я совершил в прошлом. Если это ваше желание, то я продолжу работать над расследованием обстоятельств смерти и предприму все, чтобы завоевать ваше утраченное доверие. Но это единственное, что я могу предоставить вам. Сэр, вы должны научиться снова оказывать доверие, в противном случае мнительность и подозрение медленно овладеют вашим сознанием. Конечно, я не могу принуждать вас к этому, и в
— Это угроза? — спросил сэр Вальтер.
— Конечно же нет, сэр. Только простой вывод. Если вы не освободитесь от этих вещей, то скоро не сможете думать ни о чем другом. При этом будут страдать ваша работа и семья. Мысль, что вас преследуют, не отпустит вас ни днем, ни ночью и будет преследовать в ваших снах. Она будет первой, которая придет вам на ум утром, когда вы пробудитесь от беспокойного сна, и последняя, перед тем как заснете. Поверьте мне, сэр, я знаю, о чем говорю.
Взгляд, который инспектор послал сэру Вальтеру, было нельзя никак трактовать. Но впервые у Квентина было чувство, что его дядя был не единственным в комнате, кто носит с собой постоянной тяжелый груз.
— Освободитесь от этого, сэр, — сказал тихо Деллард, почти умоляюще. — Я не могу заставить вас еще раз поверить мне, но в интересах вашей семьи и ради всего, что вам дорого, вы должны сделать это. Это мой добрый вам совет. А теперь извините меня, господа. У меня дела.
С военной выправкой Деллард стукнул каблуками своих сапог и поклонился, потом развернулся и покинул помещение. Один из слуг, которые ожидали его снаружи, проводил его.
Какое-то время в кабинете царило молчание. У Квентина, на которого слова инспектора произвели глубочайшее впечатление, появилось ощущение необходимости что-то сказать, но ничего подходящего не приходило ему на ум. Он почувствовал облегчение, когда дядя наконец нарушил молчание.
— Странный человек этот инспектор, — пробормотал сэр Вальтер задумчиво. — Как я ни стараюсь, никак не раскушу его.
— Он англичанин, — заметил немного неловко Квентин, словно это все объясняло.
— Да, он англичанин. — Сэр Вальтер улыбнулся. — И это объясняет некоторые черты его характера, но далеко не все. Всякий раз, когда мы встречаемся, он удивляет меня по-новому.
— Каким образом, дядя?
— Ну, например, он позволяет смотреть на себя, будто он чистая, неисписанная страница. Похоже, и Делларда преследуют демоны, что многое объясняет.
— Демоны? — испуганно спросил Квентин.
— В переносном смысле, мой мальчик. Только в переносном смысле. Его предостережение для меня было искренне. Во всяком случае, я полагаю так.
— Тогда ты последуешь его совету?
— Этого я не говорил, дорогой племянник.
— Но не думаешь же ты, что Деллард прав?
— И еще как, мой мальчик. Верно: смерть Джонатана и последующие за ней события всецело занимали меня в моих снах. И утром они были первыми, о чем я думал.
— Не будет ли тогда лучше забыть обо всем?
— Этого я не могу сделать, Квентин. Вполне возможно, пару дней назад я был бы готов к этому, но не теперь. Нет, после того, как эти люди напали на мое имение. В этом они перешли все границы, которые
— Тогда… тогда мы не передадим дело инспектору?
— Как раз наоборот. Деллард сделает то, что считает правильным, но мы будем продолжать наши расследования.
— Где, дядя?
— Там, где мы уже дважды требовали дать нам сведения, но их утаивали от нас — в монастыре Келсо. Похоже, с инспектором отец Эндрю несколько разговорчивее, чем с нами. Я все еще убежден, что ему известно значение руны. Деллард говорил о языческой секте, возможно, в этом все и дело. Мне нужна ясность.
— Я понимаю, дядя. — Квентин с сомнением кивнул, и на короткий миг племянника сэра Вальтера посетила ужасная мысль.
А что, если это уже началось? Если слова Делларда уже сбылись? Если мнительность и подозрение уже завладели им, впились в сэра Вальтера? Если мания преследования овладела им? По-прежнему хозяин Абботсфорда был близок к тому, чтобы оправиться на поиски призрачной секты. Нормально ли это для человека, чьей страстью была наука и гордостью которого был его трезвый разум?
Квентин тут же отмел в сторону эту мысль. Конечно, смерть Джонатана тяжело отразилась на его дяде, но это еще не значит, что он не ведает, что творит. Уже миг спустя Квентин стыдился своих мыслей и испытывал потребность сделать что-нибудь полезное.
— Чем я могу тебе помочь, дядя? — поэтому спросил он.
— Тем, что поедешь со мной в Келсо, племянник.
— В Келсо?
Сэр Вальтер кивнул утвердительно.
— Я напишу письмо аббату Эндрю, в котором попрошу его позволить тебе изучать книги, которые сумели спасти из библиотеки. Я сообщу ему, что ты стал преемником Джонатана и собираешь для меня факты для нового романа.
— Ты хочешь написать новый роман, дядя? Старый уже готов?
— Ни в коем случае, это всего лишь повод. Хитрость, на которую мы должны пойти, потому что, как я опасаюсь, истина утаивается от нас. В действительности ты воспользуешься случаем, чтобы изучить библиотеку аббата Эндрю на предмет других улик, мой мальчик — улик, ведущих к руне меча и загадочной секте, о которой упомянул Деллард.
Квентин застыл неподвижно с широко раскрытым от удивления ртом.
— Мне придется шпионить, дядя? В монастыре?
— Ну, воспользоваться ситуацией, — выразился сэр Вальтер дипломатичнее. — Аббат Эндрю и инспектор Деллард не играют открыто, и они не должны ожидать, что мы все примем за чистую монету. Очевидно, они скрывают тайну, и я полагаю, что после всего случившегося они должны поделиться с нами своими знаниями. В конце концов, угрожают не их жизням, а нашим, и речь идет не об их доме, а о моем. Для его защиты я сделаю все, что будет необходимо. Ты поможешь мне в этом?
Квентину не нужно было раздумывать, даже если мысль о работе в библиотеке Келсо в роли шпиона не вдохновляла его.
— Конечно, дядя, — заверил он его. — Ты можешь на меня положиться.
— Очень хорошо, мой мальчик. — Сэр Вальтер улыбнулся. — Аббату Эндрю и Делларду следует знать, что правда никогда не позволит долго себя скрывать. Рано или поздно она выйдет на свет.
Глава 3
С тихим чавканьем копыта лошадей поднимались из грязи, покрывавшей узкую улицу. Колеса кареты медленно катились по твердому грунту.