Братство Кольца

Толкин Джон Рональд Руэл

– Правильно, - сдержанно кивнул Фродо. Под пристальным взглядом твердых серых глаз он чувствовал себя неуютно.

– Господин Норохолм, - веско произнес Колоброд, - я бы на вашем месте попридержал ваших друзей. Они много говорят. Пиво, камелек, вопросы - это все понятно. Но здесь не Шир. Совсем не Шир. И народ здесь разный. Не мне бы говорить, понимаю, - остановил он возражение Фродо, - но сегодня вслед за вами через Брыль прошли еще более странные прохожие.
– Говоря это, бродяга ни на миг не отводил взгляда от лица хоббита.

Фродо смешался, но промолчал. Молчал и Колоброд; подавшись вперед, он внимательно слушал Пиппина. Фродо тоже прислушался и чуть не вскочил. Окрыленный успехом истории про крышу, бравый Тук взахлеб рассказывал о знаменитом дне рождения и дошел уже

до Прощальной Речи. Вот-вот должен был прозвучать рассказ об исчезновении.

Фродо топнул ногой с досады. Конечно, для большинства здешних хоббитов история была как история, мало ли баек ходит про чудаков из-за реки. Но тот же Маслютик, впитывающий всякие слухи как губка, кое-что наверняка слыхал. Всплыла бы фамилия Сумниксов, а этого никак не хотелось. Фродо заерзал, не зная, как быть. А Пиппин, возбужденный всеобщим вниманием, вошел в раж и совершенно забыл об опасности. Фродо в ужасе понял, что Пиппина понесло, в таком состоянии он и про Кольцо ляпнуть может! Тогда все погибло!

– Лучше бы вам вмешаться, - быстро шепнул ему Колоброд.

Фродо вскочил на стол и заговорил. Слушатели Пиппина тут же отвлеклись и переключились на Фродо. Кое-кто захлопал, решив, что господин Норохолм уже заложил за воротник и стал поразговорчивее.

Фродо нес околесицу, сгорая от стыда, и машинально нашаривал в кармане Кольцо, как часто делал в затруднительных ситуациях. Вдруг он подумал, что самым простым выходом было бы надеть Кольцо и исчезнуть. Тут же его охватило сильнейшее желание так и поступить. Оно словно накатило откуда-то со стороны. Он отчаянно сопротивлялся искушению, сжав Кольцо в кулаке, чтобы не дать ему выкинуть какой-нибудь фортель. Рассчитывать на порыв вдохновения больше не приходилось. Сначала Фродо произнес несколько «приличествующих слов», как это водится в Шире. Что-то вроде «все мы очень благодарны хозяевам за оказанный прием, и, смею надеяться, мои короткий визит послужит возобновлению утраченных уз древней дружбы, связывающей Брыль с Широм…». Он запутался и не нашел ничего лучшего, как закашляться. Множество глаз были устремлено на него.

– Песню!
– потребовал кто-то из хоббитов.

– Песню, песню!
– поддержали остальные.
– Что-нибудь новенькое, чего раньше не слышали!

Фродо так растерялся, что затянул песенку, которую любил и которой весьма гордился Бильбо (слова были его собственные). Там речь как раз шла о трактире, может, поэтому Фродо ее и вспомнил.

Стоит под горкою трактир, И как-то вечерком Туда один Мужик-с-Луны, Надев парадные штаны, Спустился за пивком. Там жил весьма пушистый кот, Заядлый музыкант. Он арфу брал (с одной струной) И пел (особенно весной), Светясь, как бриллиант. Там жил весьма облезлый пес, Забавник и шутник. Он проползал и гостиный зал И ножки стульев отгрызал В один прекрасный миг. Еще корова там жила - Надменная весьма. Но если только где-то вдруг Заслышит музыкальный звук - То пляшет без ума. И ложка с вилкой били там - Весьма из серебра! А это вовсе не пустяк - Полировать их так и сяк, С утра и до утра. Мужик-с-Луны глотнул

чуток, А кот пошел орать, И вилка с ложкой - за столом, И та, с рогами, - за окном, И пес - пошли плясать. Как вдруг корова в небо - прыг! Не и склад и невпопад. Прошла вприсядку по Луне, Собой довольная вполне, И прямиком назад. Мужик-с-Луны еще хлебнул И бухнулся под стул И захрапел среди котлет. Тем временем пришел рассвет, А парень-то уснул! Коту трактирщик говорит: – такие, брат, дела! Мужик-с-Луны изрядно спит, А белый лунный конь стоит, Кусая удила! И псу хозяин говорит: – Послушай, дорогой! Так Солнце слопает Луну, А мы имеем лишь одну, И не бывать другой! И он корове говорит: – Любезная мадам! Беднягу нужно разбудить, А то неловко может быть Всем нам, а также вам! И вилке с ложкой говорит: – Послушайте, прибор! Когда мы все раскроем рты (разнообразной чистоты), То выйдет славный хор! И сам себе он говорит: – Мы все утомлены. Но спать геройски не пойдем, Пока на место не вернем Вот этого с Луны! И все они раскрыли рты, И вышел мык и мяв, И тявк, и звяк из серебра. Мужик-с-Луны пришел в себя И понял, что не прав. Он быстро закатил Луну (Что было очень мило), И спать пошел весь коллектив, Немало этим возмутив Взошедшее светило.

Ему долго и громко хлопали. Голос у Фродо был неплохой, и песенка пришлась по вкусу.

– Где там старина Маслютик?
– кричали из зала.
– Пусть послушает. Эй, Боб, выучи своего кота бренчать, а мы потом попляшем.

Все пропустили по кружке и принялись требовать: «Повторить! Повторить просим! Еще разок!»

Фродо тоже отхлебнул, собрался с духом и запел. Теперь ему подпевали: мотив-то был пустяковый, а слова легко запоминались. Теперь уже Фродо, как недавно Пиппин, почувствовав себя в центре внимания, разошелся не на шутку. Он корчил рожи по ходу песни, подпрыгивал на столе и, пожалуй, переусердствовал немножко, подпрыгнув на словах «Как вдруг корова в небо - прыг!» чуть выше, чем следовало. Приземлился он прямо в поднос, полный пустых пивных кружек, поскользнулся и в звоне и грохоте свалился со стола. Слушатели привстали, уже готовые повалиться от хохота, и… застыли с раскрытыми и выпученными глазами. Певец-то исчез, словно сквозь пол провалился и дырки не оставил!