Братки
Шрифт:
— Что здесь возможно, что невозможно, тоже судить нам, — произнёс Антон, ударивший Валерию. — Вы будете работать, как мы вам скажем, а уж мы поймём, на сколько процентов вы постарались. И не дай бог, если вы будете халтурить, вы будете в этом борделе одной из самых дешёвых блядей.
Валерия закрыла глаза, из которых, несмотря на её старания, текли слезы.
Она изо всех сил старалась собрать остатки воли в кулак и хоть как-то привести в порядок нервную систему.
Наконец, сглотнув комок в горле, она тихим голосом произнесла:
— Хорошо,
Я очень вас прошу, пожалуйста, не бейте меня больше.
Она замолчала, молчали и братья Грибановы.
— Что вам надо для работы? — спросил Антон после паузы.
— Мне нужен телефон, факс, а также необходимо забрать кое-какие документы из офиса. Мы можем съездить забрать их ночью, чтобы вас никто не видел… — как можно более твёрдым тоном произнесла Валерия. — И ещё снимите с меня наручники. Я не привыкла в них работать.
На лице Антона расползлась презрительная усмешка.
— Деловая женщина! — сказал он. — Но пока посидите в наручниках, а мы организуем для вас здесь рабочее место.
В этот момент дверь комнаты раскрылась, и в комнату вошёл один из подручных Грибановых.
— Там небольшой кипеш, приехал какой-то мужик, по виду из крутых, хочет говорить, — доложил он.
Антон кивнул Никите и сказал:
— Иди разберись, узнай, что там происходит. А ты, — посмотрел он на вошедшего бандита, — принеси сюда телефон и факс.
Когда в комнате остались лишь Валерия и Антон, последний решил слегка смягчить линию своего поведения.
— А вы мужественная женщина, — усмехаясь, произнёс он, окинув взглядом стоящую около стены и прикованную к батарее Валерию.
Она едва держалась на ногах — была сильно вымотана физически, а ещё больше психически.
— Ничего другого мне не остаётся, — устало ответила она.
Грибанов пододвинул к ней стул.
— Учитывая, что вы хорошо усваиваете уроки, я могу даже поощрить вас, хотите кофе? — милостливо спросил Грибанов.
— Да, и покрепче, — ответила она, — но меня волнует сейчас совсем другое: существуют ли гарантии того, что я вообще выйду отсюда живой, даже если сделаю все, о чем вы просите.
Антон удивлённо взметнул вверх брови.
— А какой нам смысл держать вас тут? Вы нам уже будете не нужны. Если «папа» смилостивится, вы даже получите какое-нибудь место в этом проекте и не останетесь без работы.
— Но ведь вы привезли меня в место, которое я легко узнаю, — произнесла Валерия, — вы не боитесь, что я заявлю на вас потом в милицию?
— В этом не будет никакого смысла, — усмехнулся Грибанов.
Он подошёл к журнальному столику, стоящему рядом с диваном, и, взяв со стола электрический чайник и чашку, налил кофе.
— Я думаю, вы прекрасно понимаете, — продолжил Грибанов, протягивая чашку с кофе Валерии, — что любые действия против нас будут для вас смертельно опасны. «Папа» не прощает нарушений договорённости. Да
В следующий момент дверь в кабинет под сильным ударом ноги мгновенно распахнулась, и Валерия со страхом, а Антон с удивлением посмотрели на вошедших людей…
— Дела обстоят так, что организованной преступностью у нас занимаются специализированные службы РУБОП, ОБОП, структура ФСБ и другие. Как ты понимаешь, информация об этих учреждениях нашему Горчакову, как представителю уголовного розыска, далеко не всегда доступна, в этом случае он использовал только свою, имеющуюся в их службе информацию, — рассказывал Титов Потапову, когда они оба ехали из офиса «Дисконт-банка» в офис ассоциации «Корвет».
— Но все же кое-что об этих романовских узнать удалось, — добавил Титов, — как мы и предполагали, верховодят там братья Грибановы, оба родились и выросли в рабочем посёлке Романовка, но жили там не всегда. Старший, Антон Грибанов, несколько лет работал в милиции в области, был уличён в вымогательстве и поборах с местных предпринимателей. Скандал решили не раздувать, Грибанова просто выкинули из ментуры. Братец его тоже ещё тот фрукт, ещё до армии где-то набедокурил и в малолетстве получил небольшой срок, кажется, за драку и нанесения тяжких телесных… Словом, братья перебрались в город и подвизались некоторое время в разных местных бригадах, пока им наконец не пришла идея сколотить свою. Под это дело они подписали несколько своих земляков — таких же балбесов, как и они сами, которым от скуки, безработицы и нужды было все равно кого резать: то ли быка на скотобойне, то ли какого-нибудь барыгу местного за неуплату долга.
— Как давно они оформились в отдельную бригаду? — спросил Потапов.
— Всего год назад, — ответил ему Константин. — До этого они состояли в банде некого Матвея. Он держал под собой несколько микрорайнов в Ленинском районе города. После его смерти — Матвея застрелил снайпер, как предполагают, в результате межклановой разборки — грибановский костяк взял верх в бригаде, это способствовало росту их авторитета.
— Что-то я не слышал о большом авторитете этих романовских братков, — проворчал Потапов, с хмурым видом куря сигарету.
— Авторитета нет, но романовских боятся, — подтвердил Титов, — их считают отморозками и мокрушниками.
Удельный их вес среди подобных группировок невысок, но стремительно растёт. За год им удалось перевести под свой контроль несколько очень прибыльных коммерческих структур, что существенно улучшило их финансовое положение. Ребята с «Жигулей» пересели в джипы и другие иномарки. Просаживают в ночных клубах уйму денег.
— Ну это обычная картина, — усмехнулся Потапов, — цепь стала шире, морда — толще, машина — больше…