Братик

Яманов Александр

Скидываю грязную рванину и быстро омываю себя водой из ведра. Самое главное смыть следы вчерашнего непотребства и кровь, а далее в дороге искупаюсь по-человечески. Пора заняться гардеробом, свои тряпки я брезгливо выкинул. Сначала подбираю штаны и сапоги Корнея, далее на улице раздеваю Авдея. Спасибо, армия родная, за умение наматывать портянки. Притопнул ногой, сапоги сидят как влитые. Штаны, рубаха и кафтан тоже более-менее впору. На голову надеваю какую-то странную шапку в виде цилиндра. Гречневик, подсказывает Дёмка. Одежда не первой свежести и, возможно, кишит вшами, но на безрыбье и рак рыба.

Перед

тем как выдвигаться, проверяю мешки, которые принёс староста. Два из них заполнены овсом, по одобрительным эмоциям братика понимаю, что с кормами порядок. В торбе с едой было несколько небольших мешочков с крупами, и всё. Гречка, ячмень, полба – определяю с помощью встроенного детектора. На что получил возмущённый вопль не браниться иноземными словами. Улыбаюсь и перевожу взгляд на старосту.

– Где масло, хлеб и мясо, выб*ядок ты старый? Обмануть решил меня перед смертью?

– Не губи, Дёмушка! Сейчас всё принесу, – встаёт на колени дядька.

– Тащи ещё рубаху и чистые портки. Быстро!

После моего рыка староста вскочил и быстро забежал в дом. Через несколько секунд он протягивал мне небольшой глиняный кувшин, каравай хлеба и два свёртка.

– Давай быстро всё размести на лошадях и заодно оседлай одну. Вторая пойдёт заводной, – киваю дядьке в сторону коновязи.

Захожу в дом и забираю понравившееся мне одеяло. Невесть какое приобретение, но в дороге лишним не будет. Заодно взял деревянную ложку и глиняную миску с плошкой. Прикинул в уме, всё ли у меня есть для дальней дороги, но так и не пришёл к окончательному решению. Два куцых мешочка с монетами, снятых с холуёв, я убрал в заплечный мешок, туда же положил второй нож, завёрнутый в ткань, и порошки. Тем временем Авдей сообщил о готовности коней к дороге. Маню его к себе пальцем.

– Доставай свою кубышку, и мы с тобой, дядька, в расчёте.

– Не губи, Дёмушка, – рухнул на колени староста и тут же схватился за живот.

Я хорошо так приложился сапогом в печень урода и жалеть его не собираюсь. Заначка оказалась под печкой. Была там ложная доска, под которой и лежало сокровище старосты. По крайней мере десяток серебряных монет в мешочке радовали глаз. Убрал приз в заплечник и кивнул Авдею на выход.

– Не по-христиански поступаешь ты, Демьян, – голос старосты из заискивающего вдруг стал осуждающим. – Людишек барина нашего побил, сынка моего с жинкой покалечил. Ещё и дядьку родного обобрал. Господь, он не простит тебе злодеяний и накажет!

– А Господь простит тебе тётку Степаниду, чьего единственного сына ты в обход обычаев отдал в солдаты? Напомни, отчего она умерла? Не с голодухи ли, что не могла свой надел обрабатывать? Ведь очередь идти в рекруты была твоему младшему. Или дядьку Семёна, коего ты под барские батоги подвёл, и он душу испустил после всех истязаний. А ведь всё дело было в том, что обманывал ты общину…

Я ожидал атаки Авдея и принял его на нож, который прятал за спиной. Староста никогда не был добрым и пушистым. Его подчинение моей воле было обосновано шоком оттого, что дурачок вдруг заговорил как взрослый человек, ещё и помещичьего холопа убил. Но он так и не понял, что перед ним другой человек, а не слабоумный, над которым издевались окружающие последние несколько лет. Глянул на младших

представителей семейства, которые сжались в комочки и усиленно делали вид, что их нет в комнате. Они мне ничего плохого не делали, пусть живут.

Выхожу на улицу и переворачиваю на спину подрагивающего от нервной дрожи Анисима. Лицо перекошено от ужаса, штаны намокли от обильного мочеиспускания. Куда пропал злобный и беспощадный палач, с удовольствием избивавший связанного человека?

– Сколько человек меня ищет, и когда вас ожидают в усадьбе?

Перепуганный и дрожащий даже и не думал отвечать. Нужно помочь ближнему своему, дело – это богоугодное. Втыкаю нож в ключицу мерзавца, и двор оглушает дикий крик. Вроде неглубоко воткнул, чего он так разорался? Тыкаю нож в пах крикуна, и вопли сразу закончились, перейдя на всхлипывания и скулёж.

– Не ищет тебя никто более, Дёмка. Вчера послали мы весть, что будем поутру. Корней передумал ехать в ночь, боялся, что кони могут ноги переломать. Не убивай! Христом Богом молю, невиновен я! Это всё Корней! И он тебя тогда по малолетству приложил, кто же знал, что ты упадёшь головою на камень. Не убив…

Анисим захрипел, тело ещё немного подёргалось и успокоилось. Не верю я в раскаяние подобной падали. Вытираю нож о рубаху трупа и засовываю за пояс. Разворачиваюсь и даю пинка старшему сыну старосты.

– Ворота открой и в сторону отойди, – приказываю детине.

Тот, скособочившись, метнулся к воротам. Не знаю, смогу ли выстрелить из пистоля. Я внимательно его осмотрел. Решил не умничать, один чёрт, в данных девайсах я не разбираюсь, и просто подошёл к открывающимся створкам.

Толпа не толпа, но мужиков десять с топорами и дубинами преграждали выезд с подворья старосты. Я их услышал давно, но особо не беспокоился. Не те сейчас времена, чтобы вся деревня побежала на защиту своего главы. Даже и не вспомню, а бывали ли такие времена в русской истории? Крепостная община – это вещь специфическая и весьма недобрая. И старостами обычно назначаются не самые популярные персонажи. Да и сами крестьяне люди забитые и лишний раз на рожон не полезут. Направляю на пейзан пистоль и вежливо поясняю:

– Мужики, я в своём праве. Сестрёнку мою, Машу, сынок уваровский снасильничал, и она от стыда руки на себя наложила. – После этих слов шарик в голове заметался бешеной белкой. – Я его топором и в бега. А дядька мой, Авдей, гореть ему в аду, у коего я приют попросил, продал меня холопам барским. Они тоже уже остывают, ибо Иудиному семени смерть собачья, а иначе никак. Драться буду до конца, ибо терять мне нечего. Убивать никого из вас не хочу. Дайте пройти и разойдёмся без крови. Не заставляйте брать новый грех смертоубийства на душу, хватит мне уже дядьки своего.

Народ отошёл от ворот и немного пошептался. А далее, как по команде, все начали расходиться по своим домам. Я взобрался в седло, параллельно справившись у Дёмки умеет ли он ездить верхом. Вдруг все сомнения отошли в сторону, и далее всё прошло так, будто я с детства занимался конным спортом. Небольшой тычок стременами, и коняга спокойно пошла вперёд. Заводную я предварительно привязал к седлу верёвкой.

– Братик, а куда мы едем? – подал голос солнечный мальчик.

– На Дон! С него выдачи нет!