Братик
Шрифт:
Под хихиканье младшей, сдерживая смех, пошёл на второй этаж. Вышедшая с кухни Альфия ехидно смотрит на старшую и улыбается.
– Вы все сговорились! – под дружный хохот воскликнула Арина. – Так нечестно! И я не отлынивала, мне нужно было уехать.
– Сейчас же не нужно, – подкалывает её Катя, – вот и поработай на семью в кои веки.
Хорошая у меня семья! Настроение стремительно улетело ввысь, и я забыл обо всех проблемах с заботами. Буду решать их по мере поступления.
Отлично посидели с родителями Михаила. Аля расстаралась с ужином, мы с Катей помогли нарезать салаты. Аришка после нашего возвращения демонстративно
Ночью дождался супругу, которая сначала убиралась на кухне, потом долго мылась в ванной. Но такой вечер должен закончиться положенным призом, тем более что настроение у меня весьма игривое. Прижимаюсь к супруге, как только она легла и повернулась ко мне спиной.
– Андрей, я устала, и вообще, давай не сегодня, – строго произносит Аля, отбрасывая мою руку. – И голова чего-то разболелась.
– Я сегодня был пай-мальчиком, выполнил все установки и даже выпил всего бокал вина с вами за компанию. Хочу десерт! И вообще, супружеский долг никто не отменял. Заодно голова пройдёт.
Переворачиваю смеющуюся жену на спину и впиваюсь в мягкие губы. Она меня просто провоцировала и дразнила. Сейчас буду мстить!
Открываю глаза и некоторое время не могу понять, где нахожусь. Но по запаху, отсутствию света, кроме лунного, и ещё по некоторым деталям понимаю, что я в мире братика. Отодвигаю пуховое одеяло, под которым довольно жарко, на дровах мы не экономим. Ещё я постарался и при помощи схем из XXI века переделал две печки в нашем крыле. Хотел сделать металлическую буржуйку, но сварка ещё не изобретена, поэтому просто нашёл хорошего печника. Затем пришлось и по всему дому печи переделывать, обитатели особняка заценили новинку. Рядом в плечо сопит Мария. С ней вообще получилось забавно.
В отличие от Дёмки, мне уже немало лет. И странно не обратить внимание на интерес, который проявляла вдова к нашей персоне. А после того, как мы вернулись с акции и уничтожили банду Красного, то взгляд Маши стал совсем откровенным. Казаки надо мной даже начали посмеиваться, когда мы оставались наедине, уточняя, не готовится ли Дмитрий к постригу. Пахом давно нашёл себе приятную вдову, работающую в госпитале и живущую рядом. Старший Абрамов тоже к кому-то захаживал, но молчал и не выдавал имя зазнобы. Младший был в поиске, но с его смазливой мордашкой это дело времени. Один я не знал, как усмирить молодую плоть, которая весьма активно реагировала на симпатичных женщин. Всё-таки тело не совсем моё, да и в своём времени проблем хватает. Здесь ещё и братик хихикал, закрываясь в скорлупке, когда я его спрашивал про данный вопрос и повышенное внимание Марии.
Лёгкие шаги я услышал заранее, а вдруг появившийся Дёмка каким-то странным и срывающимся голосом произнёс, что опасности нет. Когда скрипнула дверь, я уже убрал руку с кинжала. Шуршание одежды, приятный силуэт, который с трудом угадывался из-за куцего ночного света, и тёплое тело юркнуло ко мне под одеяло.
– Не подумай про меня ничего плохого, Дмитрий, – прошептала Маша. – Я не гулящая и падшая девка. Окромя мужа у меня и не было никого. Этот тать, которого ты убил, для Красного меня берёг. А сам он как мужик давно закончился, стручок свой где-то отморозил.
Похихикали вместе, я между тем провёл рукой по упругой груди, плоскому животу и крепким бёдрам. Женщина сначала
Я же меж тем вёл разговор с Дёмкой, которого пришлось выковыривать из его скорлупы.
– Нравится тебе Мария? Ну и нехорошо обижать девушку, запал ты ей в душу, – произношу под хихиканье покрасневшего братика.
– Она красивая! Но я же того, не умею ничего, – взволнованно отозвался тот.
– Для этого есть я, – отвечаю с улыбкой, и мы начинаем вместе смеяться. – Покажу тебе один раз, лучше два или три. А далее ты давай сам, я в это время буду уходить в сторонку.
С тех пор Маша спит со мной. Вернее, весь амур у неё происходит с Дёмкой, я в этот момент отстраняюсь. Давно уже научился передавать управление телу его хозяину, да и появляюсь я в этом мире не каждый день. Братик давно освоился с внешним миром, даже работает в лаборатории, а уж для постельных забав большого ума не надо.
Мысленно просматриваю прошедшие события, в которых я не всегда принимал участие, и понимаю нервную реакцию братика. Другой вопрос, узнал нас Уваров или нет.
– Признал нас Сёмка, сучий потрох, – подтвердил мои подозрения Дёмка. – Не совсем, но задумался и дело так не оставит.
Дело в том, что в госпиталь неожиданно нагрянуло несколько офицеров-гвардейцев, привезших травмированного товарища. И надо же такому случиться, что Уваров-младший увидел братика, о чём-то разговаривающего с местным работником. Сам Дёмка слишком поздно среагировал на опасность, так как вокруг было много людей и не веяло явной опасностью. Семён сделал вид, что всё в порядке, и удалился с другими офицерами. В принципе ничего страшного не произошло. Мог и обознаться. Да и доказать, что бывший умственно отсталый крепостной сейчас является бравым казаком, практически невозможно. Думаю, и самого гвардейца сейчас одолевают сомнения. Но надо послать человечка, чтобы расспросил про сына помещика. Чем он там дышит и надолго ли в Москве. Должок за ним остался, и никто прощать его не собирается. Как же не вовремя!
Это-то и беспокоило братика, который опять забился в свою скорлупку и не хотел оттуда выходить. Нет, Дёмка не боялся Уварова. Просто полная неуверенность в своих силах, которая поглотила его и наполнила отчаянием. Если в обычной ситуации он чувствовал себя спокойно и обходился без меня, то в состоянии эмоцио-нального напряжения превращался в прежнего убогого парня. Самое интересное, что я абсолютно не боюсь. Сбежать из Москвы при моих с братиком умениях вообще не проблема. Плохо, что наконец удалось уговорить дока на фармацевтический завод и появились мысли, куда вложить захваченное у осман золото. А его было немало, и чую, что сам Шафонский в коммерции ни бум-бум. Значит, надо самому браться за организацию нового бизнеса. А если завтра бежать, то что делать с золотом?
В таких думах пролежал минут тридцать, перебирая разные варианты и не находя выхода. Всё упирается в чёртова Уварова, которого я решил валить через пару лет, когда жизнь устаканится. Месть – это блюдо, которое подают холодным, говаривал один флорентиец. В этом я его полностью поддерживаю. И вдруг такая засада. Тем временем Маша почувствовала, что я не сплю, и тоже заворочалась. Через пару минут горячее обнажённое тело буквально меня обволокло.
– Что случилось, Дима? Ты сам не свой уже два дня как.