Брат
Шрифт:
— Поподробнее можно? — попросил Петр. — А то мы тут, как в «Поле чудес», по буквам полночи будем отгадывать.
— Так не перебивай, и будет тебе подробнее. Хотя, в принципе, никаких хитроумных схем у меня нет. Ну вот смотрите, если рассуждать логически. Старик говорил, что у них там вся бухгалтерия, и не только этого рынка, но и других. Они в конце каждого дня собирают с продавцов свою дань. Значит, где-то в течение часа после закрытия рынка туда должна стекаться вся верховная шваль с других рынков. И вряд ли они туда приезжают на велосипедах «Школьник». Получается, если вечером мы увидим возле этого подвала несколько иномарок, которых днем там не бывает никогда, то, скорее всего, туда действительно съезжаются «конкретные
— И что ты предлагаешь? Пойти туда к закрытию и стоять, как часовые у Мавзолея? Нас же в момент срисуют, — озабоченно заметил Петя.
— Стоять, как часовые, не надо, — вздохнув, согласился я. — Но через дорогу, чуть наискосок, есть пивнуха. И в ее окно этот подвальчик просматривается прекрасно, просто мечта снайпера. Могут друзья после тяжелого трудового дня зайти опрокинуть по кружечке пива?
Друзья могли. И опрокинули мы на следующий вечер даже не по одной, а по две кружечки — не спеша, смакуя вкус пенного напитка. А заодно и увидели через стекло заведения все, что нас интересовало — благо в этом месте с уличным освещением все было неплохо, а свет в самой пивнухе был приглушенно-интимный. Ребята со вполне характерной внешностью съезжались к скромному подвальчику на «мерсах» и «бэхах», держа в руках спортивные сумки и дипломаты. Один раз кто-то из них выскочил на улицу, взял из машины какие-то бумаги и юркнул обратно. Мы понимающе переглянулись.
Дождавшись, когда вся бандитская братия разъедется по своим делам и выждав для верности еще полчасика, мы тоже направились к дому. У подъезда остановились и закурили — в квартире хозяйка просила не курить, а околоподъезные бабки уже давно разошлись по домам, и своим дымом мы никому не мешали.
— Ну что? Убедились? — негромко спросил я.
— Да, похоже, ты был прав, точнее, старик прав, — нехотя протянул Петька.
— Тогда что будем делать? — задал Илья риторический вопрос.
Я огляделся по сторонам и помолчал.
— Будем работать, — ответил я, бросил бычок в урну и вошел в подъезд.
От авторов:
Третий том «Шофёр. Назад в СССР» сегодня вышел! ГГ вернулся в молодого себя на Кубани: https://author.today/work/313126
На первый том сегодня действует скидка 50% Вот ссылка: https://author.today/work/299551
Глава 17
18–19 апреля 1994 года
— Ой, ребятки, жаль, что вы так быстро съезжаете, — Надежда Ивановна, вплеснула руками, казалось, она была и вправду расстроена. — Вы такие хорошие жильцы у меня! Уже все соседи про вас рассказывают: и вежливые, и приветливые, и помочь всегда соглашаются, и никаких пьянок-гулянок… Жили бы да жили!
Мы сидели на кухне с хозяйкой квартиры и пили чай с тортом, купленный по этому случаю накануне. Сумки с нашими вещами уже стояли у порога.
— Да мы бы сами с радостью, Надежда Ивановна, — улыбнулся я. — Нам у вас очень понравилось. Но друзья из Питера к себе приглашают, на работу. Условия хорошие, жилье дают. А главное — платят выше среднего и вовремя. Это сейчас, сами понимаете, немаловажно.
— Ой, Володь, не говори, — хозяйка покачала головой. — У меня вон у подруги сын институт закончил, а никуда устроиться не может. По специальности вроде можно, но там платят с перебоями, то есть вообще не платят месяцами, а не по специальности берут только грузчиком, а он хиленький такой, неспортивный совсем… Вот как, скажите мне, такое может быть? Молодой, умный парень — и никому не нужен? Ему жить на что? Хорошо, у него покамест мать жива, помогает, а когда ее не будет?
— Да, грустная история, — согласились мы.
—
— Давайте с вами договоримся, — я ответил этой милой женщине такой же улыбкой, — если мы когда-нибудь еще соберемся в Мытищи, то жить приедем только к вам!
На самом деле никакие друзья из Питера никуда нас, конечно, не звали. Просто нам пора было исчезать из города, чтобы все, кто нас успел здесь узнать или хотя бы увидеть, сжились с мыслью, что больше нас в Мытищах нет, и начали потихоньку нас забывать. Отъезд должен был выглядеть естественно, а в памяти соседей мы хотели остаться добрыми, открытыми и миролюбивыми — то есть полной противоположностью тем, кто нападает на других с оружием в руках. Поэтому накануне отъезда мы обошли всех, с кем здесь общались, и сообщили им эту новость — естественно, с обязательным упоминанием Петербурга в качестве точки назначения.
На деле же дневная электричка умчала нас в Москву, где мы до поры до времени разъехались по домам.
Хорошо, что в наших с ребятами делах случались такие длительные перерывы по несколько недель, когда можно было относительно расслабиться и просто бродить по городу, думая о своем. Это позволяло привести себя в норму, успокоиться и не принимать необдуманных решений. В конце концов, нужно время от времени вспоминать, что помимо гонки за разными целями, поиска денег, наблюдения за бандитами и наказания их же существует еще нормальная человеческая жизнь с ее повседневными радостями и огорчениями.
В один из таких вечеров я, по уже сложившейся привычке, гулял по центру Москвы. Все-таки старую часть города не сумели испортить никакие перемены, и я любовался знаменитыми местами, представляя себе, как в будущем, когда наконец с нелегальным существованием и такими же доходами будет покончено, я начну посещать разные культурные мероприятия, заводить новых друзей, знакомиться с девушками…
Кстати, насчет девушек. Проходя мимо Пушкинской площади, я обратил внимание на одну из них. Незнакомка явно была чем-то расстроена и растерянно озиралась по сторонам. Что ж, прекрасная возможность помочь симпатичной барышне и — кто знает? — может быть, и украсить вечер ее обществом.
— У вас что-то случилось? — спросил я участливо. — Может быть, я могу вам чем-то помочь?
— Да чем вы поможете, — грустно ответила она, продолжая нервно высматривать что-то вокруг. — Я хотела купить билет на сегодняшний спектакль — давно мечтала посмотреть. Но в кассах ничего нет, все выгребли перекупщики, — она кивнула на несколько крепких парней, стоявших неподалеку. — А у них цены такие, что мне еще полгода на них копить надо.
Хм. А еще говорят, у нас молодежь пропащая — ничем не интересуется, в голове одни деньги. Вот, пожалуйста — в самом центре Москвы самая что ни на есть молодежь расстраивается из-за того, что не может попасть в театр! Я направился к одному из перекупщиков и поинтересовался ценой билета на сегодняшний спектакль в середину партера. Мда, скромностью ребята явно не страдали. На эту сумму студент (а девушка по виду была похожа на студентку) питается весь месяц. Но я был уже далеко не студент, настроение было хорошим, и я, для порядка сбив цену, выкупил заветный листочек бумаги. Спрятав его в карман, я с серьезным лицом вернулся к девушке.
— Скажите, а как вас зовут? — поинтересовался я.
— Зачем вам? Ну, Полина, — без особого интереса сказала она.
— Полина, не волнуйтесь, я не буду вам навязываться, но хочу сделать вам небольшой подарок, — с этими словами я достал из кармана билет и торжественно протянул его девушке.
— Ой… это зачем? — На лице Полины отобразилось столько эмоций, что трудно было понять, удивлена она, растеряна, сердита, обрадована, испугана или расстроена.
— Просто так, — улыбнулся я. — Не бойтесь, я ничего от вас не прошу.