Шрифт:
Фред Саберхаген
Брат-Берсеркер
1
Лейтенант Деррон Одегард откинулся на спинку кресла и подул на немного вспотевшие ладони. Он был в свободно сидящей служебной форме, на голове - шлем с мягкой подбивкой, и не отрывал глаз от сложного узора зеленых линий на широком, слегка выгнутом экране. Потом Деррон наклонился к экрану и возобновил охоту на врага.
Прошло всего полчаса с начала вахты, а он уже был утомлен до предела. Казалось, вес каждого выжившего обитателя родной планеты невыносимо давит на затылок. Он не хотел лично отвечать за их жизни, но и переложить ответственность в настоящий момент было не на кого. Должность офицера караула
Пальцы Деррона чуть касались клавиш на консоли управления. Глядя на них, можно было отметить изрядную долю искусства оператора, но ничего похожего на любовь к делу. На экране переплетения зеленых следов катодного луча шевелились, подчиняясь воле Деррона, как трава, сквозь которую пробирался осторожный охотник. Эти символические стебли представляли переплетение жизненных линий всех животных и растений, процветавших на определенном участке поверхности планеты в течение нескольких десятилетий в прошлом, примерно двадцать тысяч лет назад. В доисторическом прошлом.
Вокруг располагались кресла и консоли других часовых. Тысячи рабочих пультов вытягивались слегка изогнутыми рядами: их расположение было приятно глазу, успокаивало и незаметно побуждало взгляд дежурного вернуться к экрану. Тот же эффект давали и модуляции освещения - словно легкие облачка иногда проплывали по вогнутым потолкам бункера, и настойчивая психомузыка, шепчущая в наушниках, - легкие мелодии, время от времени поддержанные простым тяжелым ритмом. Воздух в бункере, укрытом под многими милями камня в глубине планеты, сбежался ветерком, который очень естественно пах то морем, то зелеными полями, со всеми оттенками времени дня, растительности и погоды, всего того, что было уничтожено месяцы назад бомбардировкой берсеркеров.
Повинуясь касанию пальцев Деррона, снова зашевелились зеленые линии на экране. Посланные в далекое прошлое инфраэлектронные зонды передвигались по команде Деррона, посылая информацию на его экран. Они не трогали ветвей, не вспугивали животных, они парили ни грани реальности, но даже из-за ее границ нащупывали линии той организации материи, которая означала жизнь.
Деррон знал, что приписанный к нему сектор отвечал за удалённую на двадцать тысяч лет в прошлое местность где-то неподалеку от Первой Высадки людей на Сиргол. Но пока следов людей он не встретил. Впрочем, он их не искал. Главное - ни он, ни другие часовые операторы не засекли пока всплеска изменений, означавших атаку берсеркеров. Гигантские корабли-крепости, осадившие планету в настоящем, возможно, не обнаружили пока, что могут вторгаться в ее прошлое.
Как любой хороший часовой, Деррон старался не повторять маршрута, "обходя" пост. Из своего кресла, из комфорта и безопасности, он посылал приказы зондам, перемещая устройства сначала на десяток лет глубже в прошлое, потом на пяток миль к северу, потом на два года вверх по времялинии и на дюжину миль к юго-западу. Но по-прежнему в символической густой траве на экране не появлялось следов чужака-хищника. У врага, которого он выслеживал, собственных жизнелиний не было и засечь его можно было только по обрыву чужих.
– Пока ничего, - доложил Деррон не оборачиваясь, когда почувствовал, что за спиной остановился старший
Деррон Одегард так и не успел припомнить имени капитана. Первая настоящая битва Сектора Хроноопераций с берсеркерами для Деррона началась с тихого голоса девушки-информатора, который через наушники сообщил, что флот берсеркеров запустил к планете несколько устройств. Их поведение отличалось от поведения обычных ракет: упав на поверхность, они исчезли из поля наблюдения, и хотя экраны засекли их в вероятном пространстве, устройства уходили все глубже в прошлое.
Вот они погрузились на восемь тысяч лет, на десять, на двенадцать и все продолжали уходить в глубину. Часовые пораженных участков были наготове, но враг, казалось, понимал, что за ним бдительно следят. Только после отметки в двадцать одну тысячу лет, когда наблюдать за хроноснарядами берсеркеров стало невозможно, они вроде бы остановились. Но где и когда?
– Внимание, все часовые!
– произнес немного нараспев знакомый Деррону голос.
– Говорит командующий Сектора. Нам пока известно, что берсеркеры намерены создать десантный плацдарм где-то на уровне минус двадцать одна тысяча. Оттуда они могут подкинуть что-нибудь вверх по линии, а мы не сможем ничего сделать, пока это не прорвется в реальное время или даже пока это не начнет убивать.
Снова заиграла психо-музыка. Несколько минут спустя голос информатора передал лично Деррону приказ изменить систему поиска. Перемещения часовых делались по всей линии, что означало - ожидается прорыв врага в реальное время. Наблюдатели концентрировались вокруг зоны вторжения, не выпуская из-под наблюдения остальные участки: первая атака могла быть отвлекающим маневром.
В последнее время Деррон перестал спешить в убежище, когда ракета врага взрывалась поблизости от подземных жилищ. Страх притупился, и то же самое он испытывал сейчас: его руки автоматически производили нужные манипуляции, как будто во время рутинной учебной тревоги. Деррона в самом деле мало волновало, когда настигнет его смерть, сейчас или позже. И в этом были свои преимущества.
Но от груза ненавистной ответственности избавиться он не мог, и минуты вахты тянулись еще медленнее обычного. Дважды невозмутимый информатор менял Деррону секторы поиска. Потом заговорил командующий, официально подтвердив, что атака началась.
– Держите ухо востро, ребята, - закончил протяжный голос командующего.
– И найдите мне эту замочную скважину.
Где-то во времени, глубже двадцати тысяч лет, появилась эта "замочная скважина", проход в реальность, пробитый шестеркой хроноракет берсеркеров.
Если бы люди могли непосредственно наблюдать их появление, они бы увидели шесть машин-убийц, шесть короткокрылых самолетов, возникших из пустоты высоко над поверхностью планеты, и тут же устремившихся в разные стороны на сверхзвуковой скорости.