Брат-2
Шрифт:
— Смотри. Ты обещал только поговорить! — оторвавшись от отца, Кана медленно повернулась к общему залу гильдии и пройдясь взглядом по бледнеющим магам, уже успевшим пожалеть о том, что они вообще заглянули сегодня в гильдию, остановилась, дойдя до Виктора, после чего вытянула в его сторону свою руку. — Это он, папа.
— ЧЕГО! — два слитных рыка, одинаковых, что по громкости, что по выражаемой степени опасности раздались от входной двери и барной стойки.
Поперхнувшись и закашлявшись, что помешало ему сказать в свое оправдание хоть одно слово, Виктор выпучил глаз от весьма неожиданной новости и изобразив всем лицом вопрос, ткнул в себя большим пальцем, как бы интересуясь — "Я, что ли?".
Не успел он пробежать и десятка метров, как стена за его спиной разлетелась на мельчайшие кусочки, обдав соседнее здание каменной шрапнелью, и из образовавшегося при этом пылевого облака вылетел явно чем-то сильно недовольный Гилдарц.
— ВИКТОР! — от его ора у улепетывающего со всех ног артефактора открылись ранее неизвестные таланты — оказалось, он мог бегать с такой скоростью, что невозможно было заметить, как его ноги касаются земли. В этот момент даже Трой нервно курил в сторонке со своей магией скорости.
— МЕРЗАВЕЦ! — вторила Гилдарцу вырвавшаяся следом из гильдии Дьяволица — Первой должна была стать я!
Такого ужаса Виктор не ощущал со времен битвы с Жозе, а до этого — никогда. Не обращая никакого внимания на бьющихся о его лицо птиц и путающихся под ногами дворовых котов, что не успевали разлетаться или разбегаться, дабы уступить дорогу спасающему свою жизнь артефактору, Виктор пер вперед, словно танк, боясь кинуть даже мимолетный взгляд себе за спину. О том, что погоня идет за ним по пятам, было и так хорошо слышно. Вопли горожан, сопровождаемые звуками падения явно каменных стен и глиняной черепицы не умолкали ни на секунду, свидетельствуя о серьезных намерениях огорчившегося и разошедшегося отца. Он и раньше ни за что не стал бы вступать с Гилдарцем в бой, даже в тренировочный, а уж теперь и вовсе предпочел бы оказаться в ином мире на ближайшие год — два, чтобы дать старшему товарищу время хоть немного остыть.
Длившаяся целый час погоня закончилась уже где-то глубоко в лесных дебрях. И так сильно уставший, не выспавшийся и успевший на ходу избавиться от поглощенного совсем недавно завтрака Виктор, поняв, что начинает сильно сдавать, забрался на самое высокое из близлежащих деревьев и подобно загнанному в угол зверьку, принялся коситься на ходящего внизу разъяренным хищником Гилдарца, а также стоящую подле него Миру, что то и дело била хвостом по земле, выбивая в той немалые вмятины.
То, что дерево не было снесено в ту же секунду, означало, что устроенный Виктором забег все же сыграл свою роль — состояние Гилдарца и Миры перешли из разряда аффекта в контролируемый гнев. Стало быть, теперь появилась возможность начать с ними конструктивный диалог. Конечно, имейся у Виктора любимое крыло, и он предпочел бы улететь куда-нибудь подальше дней этак на шесть-семь, но еще ночью по прибытию в мастерскую оно было прислонено к стенке, где и покоилось ныне, не зная бед и забот, в отличие от его создателя вынужденного изображать из себя белку-переростка.
— Долго ты там еще сидеть будешь!? — первой не выдержала Мира и со всей дури пнула дерево, отчего лесной великан явно имевший близкие родственные связи с баобабом опасно заскрипел и принялся раскачиваться из стороны в сторону. —
— Милая, если я сейчас спущусь, вы ведь меня непременно убьете! А после сами же будете сожалеть о содеянном, но уже будет поздно! Давайте подождем еще часик-полтора, пока вы окончательно не остынете, а после я добровольно отдамся в ваши руки.
— Спускайся, мерзавец похотливый, не буду я тебя убивать! — вновь пнула дерево Дьяволица и едва слышно добавила, — Сразу.
— Если меня не убьешь ты, меня убьет Гилдарц! А я еще слишком молод, чтобы умирать! — предпринял очередную попытку отсидеться артефактор.
— Он тебя тоже не тронет. — покосившись на мечущегося под деревом, словно тигр в клетке, мага, прокричала в ответ Мира.
— Пусть сам пообещает!
— Хотел бы тронуть и от твоего деревца уже давно ничего не осталось бы! — не добившись от Гилдарца ни одного слова, привела весьма разумный аргумент Мира.
— Хорошо, уговорила. Только прежде чем начать меня бить, позвольте мне высказаться! Хоть на это я могу рассчитывать? — как бы ему ни хотелось посидеть на столь безопасной верхотуре подольше, Виктор прекрасно понимал, что, желай любой из находящейся внизу пары свалить его укрытие, они осуществили бы задуманное в мгновение ока.
— Как ты мог!? — перекинувшись обратно в человеческую форму, отвесила пощечину спустившемуся с дерева артефактору Мира. — Я доверяла тебе, а ты…! — не в силах закончить фразу девушка лишь еще раз врезала Виктору и разрыдавшись, уткнула лицо в свои ладони. — Я доверяла тебе. — вновь повторила она сквозь слезы, — Я позволила вам встречаться. Но ты… Ты захотел большего! Предатель! Ненавижу! Не трогай меня! — дернула она плечами, чтобы скинуть с них руки парня попытавшегося обнять свою любимую, поскольку сказать что-либо в свое оправдание он не мог. Все обстояло именно так, как сказала Мира. То чего он так боялся, все же произошло — в слишком далеко зашедшей попытке помочь Кане, он потерял доверие той, жизнь без которой не мог себе представить.
— Может уже врежешь мне, Гилдарц? — стоя с опущенными руками и не зная, что еще можно предпринять, обратился Виктор к замершему сбоку магу.
— Хм. Похоже, теперь это нужно тебе даже больше чем мне. — усмехнулся старый ловелас и впечатал кулак в челюсть даже не подумавшего сопротивляться артефактора.
Глава 14. Хороший, плохой, злой
— Хорош! Ничего не скажешь! — были первыми словами, которыми Полюшка поприветствовала навестившего ее любимого пациента. — Кто это тебя так разукрасил?
— Гилдарц вернулся. — пробурчал в ответ Виктор, чем вызвал к явлению практически невиданное зрелище — лекарь всея фей едва ли не принялась кататься по полу от смеха.
— Получил таки свое, прохвост! — не в силах успокоиться и давясь от смеха, она пропустила блудного артефатора в дом, — А ведь я предупреждала, что тебе еще аукнется ухлестывание разом за двумя красавицами.
— Получил. — устало рухнув в кресло, он прикрыл лицо рукой, — Мира сказала, что ненавидит меня и не желает больше видеть.
— С чего бы это!? — немало удивилась Полюшка, — Она же сама дала вам с Каной добро на встречи и свидания.
— Кана сказала, что беременна. — не меняя позы и общей убитости голоса, пояснил Виктор. Следующие пол часа он, сперва, стойко терпел удары метлой, а после бегал по всему дому лекаря, когда тяжесть ударов начала сказываться на крепости костей, принявшихся активно похрустывать. Пытаться размазать его по стенкам или полу перестали лишь после того, как споткнувшийся за ножку стула Виктор со всей дури врезался головой в комод и тихонечко сполз по нему на пол.