Бракованные

Манило Лина

– Мир, ну что ты, а? Прогонишь меня?

Она кокетничает. Честное слово, иногда девушки народ удивительный. Вернее, вот такая порода, как эта Нина: только что скакала с одним и добавку просила, а уже перед другим выгибается блудливой кошкой. Я уже готов послать Нину далеко и матом, но в дверь звонят, а следом звучит голос Юрки и звук его шагов.

– Нина, иди отсюда, пока я не разозлился, – говорю и тут же замолкаю, потому что мне определенно чудится голос Кати.

В смысле? Она-то что

тут делает?

– Да-да, Мир дома, он на кухне, проходите, – веселится Юрка, а я поднимаю взгляд к потолку.

Так, значит, сюда идет Катя, а в моей кухне полуголая баба. Отличное утро, да? Смотрю на раскрытое окно и думаю, что выпрыгнуть из него сейчас – не самая плохая идея.

11 глава

Мирослав

Но так не пойдет, потому закрываю окно. Во избежание. Когда поворачиваюсь обратно, Нина все еще торчит в кухне, еще и кран крутит, стаканом в него тычет.

– Нина, ты реально тупая?

Но на этот вопрос я не успеваю найти ответ, потому что Катя, как неотвратимое цунами, появляется в дверном проеме. Они совсем не похожи с Ариной, разве что обе довольно высокие. Только в Кате больше округлой мягкости и созревшей женственности. Впрочем, у них и разница в возрасте приличная. Я внимательно вглядываюсь в ее лицо, чтобы понять: что ее сюда привело, но Катя вся поглощена созерцанием Нины. Она ее взглядом расстреливает, щурит глаза, губы поджимает, качает головой.

– Ой, смотрю, помешала, да? – голос Кати пропитан сарказмом. – Простите, не подумала, что у кого-то такая бурная личная жизнь.

Осуждение – вот, что это такое. И осуждают явно не Нину, а меня. Голос Кати сочится ядовитым сарказмом, от которого меня тошнит.

– Здрасьте, – Нина улыбается, вообще ни капли, не смущаясь своего вида. Пьет воду маленькими глотками, удовлетворенно крякает, вытирает губы и, хихикнув, бросает стакан рядом с мойкой. – А я вас видела в баре! Вы Катя, хозяйка «Ирландии»?

У Нины, похоже, напрочь отсутствует чувство самосохранения.

– Ага, Катя я, – кивает. – А вы, я так понимаю, подруга Мирослава?

Она сильнее щурится, и в глазах мелькает нечто опасное. То, что способно смести ядерной волной все, что подвернется. Вот только Нина – то ли из-за выпитого накануне вина, то ли из-за природной глупости – не въезжает, что ей здесь совсем не рады, что ступила на опасную территорию.

Катя очень экспрессивная, эмоциональная. Хочется верить, что еще и умная и не станет громить на своем пути все, ни в чем не разобравшись для начала.

– Нет, Катя, ты никому не помешала, – пожимаю плечами и снова щелкаю кнопкой на чайнике. – Нина, может быть, ты уже уйдешь, а?

– Да-да, простите, – Нина бочком-бочком пытается выйти

в коридор, но Катя с резким хлопком ставит руку на косяк, лишая девчонку права на свободу.

С Нины вот-вот свалится полотенце, и так держащееся на честном слове, а мне меньше всего хочется видеть ее голой.

– Я хочу все-таки услышать ответ на свой вопрос, – голос Кати обманчиво ласков, а на губах широкая улыбка. – Вы, Нина, девушка Мирослава?

– Катя, ты забываешься, – это почти угроза.

Пусть Катя моя начальница там, в «Ирландии», но в моей квартире, пусть и съемной, мне меньше всего нужны концерты.

– Мирослав, помолчи! – рявкает Катя, а я складываю руки на груди и делаю шаг вперед.

– Если еще раз гаркнешь, выгоню, – вот это тоже угроза.

– Я Нина, девушка Юры, – Нина неосознанно чуть-чуть сгибается под взглядом Кати, а я усмехаюсь.

Ну-ну, девочка. Блажен, кто верует. Вряд ли вы с Юркой увидитесь еще хоть раз.

– Девушка Юры?

– Юры, да, – мелко-мелко трясет головой Нина. – Катя, пропустите меня.

– Ладно, иди, девушка Юры.

Катя бросает на меня колкий взгляд, возвращает его Нине, но все-таки убирает руку. Нина, что-то пискнув (кажется, «придурки») выбегает из кухни и, судя по топоту, возвращается в комнату Юрки.

– Катя, что это было?

Пока Катя собирается с мыслями, а чайник медленно закипает, протираю начисто стол. Мне необходимо на что-то переключиться, чтобы от неприятного ощущения избавиться. За неимением кофе бросаю в чистую кружку чайный пакетик, заливаю кипятком и ставлю на стол, кладу рядом ложку. Простые механические движения, но от них удивительно ясной становится голова.

– Так и будешь в пороге стоять и молчать? Присядь, чай выпей. Наверное, утомилась с дороги.

Катя хмыкает, о чем-то про себя размышляя, но все-таки усаживается на выдвинутый для нее стул. Медленно, сантиметр за сантиметром, осматривает небольшую кухню, замечает те самые бутылки, снова хмыкает и барабанит пальцами по чистому столу.

– С Ариной все хорошо? – спрашиваю, потому что это единственная причина, пришедшая на ум. Причина, по которой Катя могла явиться ко мне рано утром. Тоже бред, но он хотя бы логичный.

– Мирослав, что это было? – Катя взмахивает рукой себе за спину, хотя я и так понял, что именно ее интересует. Вернее, кто.

– Это была Нина, – пожимаю плечами и, перевернув стул спинкой вперед, седлаю его. – Она же ответила. Тебе нужны еще какие-то данные? Так я ничего о ней не знаю. Ее привел Юрка, у него и спрашивай. Позвать?

Катя открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и не решается. Я буквально вижу, какие тяжелые мысли ворочаются сейчас в ее голове. От них даже у меня мутное ощущение.