Бракованная

Рымарь Диана

— Геленджикский детдом! — настаивает парень. — Эвелина, Эва, Умочка! Разве не ты?

Всё так, я, мое детдомовское прозвище. Я очень люблю литературу, и на одном уроке после того, как прочитала наизусть один из малоизвестных стихов, меня так прозвали — Умочка, умная то есть. Позже это прозвище намертво ко мне прилипло. Значит, и правда старый знакомый, но либо он слишком изменился после детдома, либо мы совсем с ним не общались. В общем, я его не узнаю.

— Простите,

то есть прости, наверное, ты просто очень изменился, поэтому я не узнала…

— Да, я изменился! — с охотой кивает Санёк. — Давай посидим поболтаем, выпьем кофе, ты же скучаешь одна?

Не хочу с ним общаться, тем более не хочу, чтобы свадебный организатор случайно застукал меня разговаривающей с красавцем-блондином.

— Не стоит, — качаю головой.

— Да ну брось, — машет рукой Санёк и вдруг плюхается напротив меня.

«Это уже совсем ни в какие ворота!» — хочу взвизгнуть я, сдерживаюсь из чистой вежливости.

Санёк тем временем принимается болтать без умолку:

— Ты знаешь, ты мне еще тогда нравилась очень… Ты просто маленькая была, я не подходил, но твои глаза не забыл. Ты очень повзрослела, оформилась…

— У меня очень важная встреча, — вежливо перебиваю его я. — Совсем нет времени на разговоры, так что не мог бы ты…

О, он не мог бы… Как ни в чем не бывало надоедливый новый знакомец продолжает лить комплименты, а я решительно не знаю, что мне делать. Все вежливые способы от него избавиться я уже перепробовала.

Подскакиваю и строго ему заявляю:

— Я сейчас схожу освежиться, и когда вернусь, пусть тебя не будет!

С этими словами ухожу.

Однако Санёк не отступает:

— Эвелина, если ты на что-то обиделась, так объясни, дай возможность извиниться…

«Святые румяна, он идет за мной! — кричу про себя. — А вдруг он какой-нибудь псих? Или, может, подослан дядей Улданом? Хочет заговорить мне зубы и... того-с… увезет куда глаза глядят…»

Буквально лечу в дамскую комнату, даже ни разу не оборачиваюсь, судорожно достаю из кармана телефон и звоню Льву:

— Возьми трубку… возьми трубку… О, Лев! Ты не очень занят? Можешь, пожалуйста, забрать меня из ресторана, куда ты меня привез?

— Что случилось, Эва? — спрашивает он холодно.

— Я… м-м-м… — признаваться, что ко мне пристал какой-то тип, не хочется. Мало ли, может быть, господин Царь изволит меня неправильно понять. — Меня что-то тошнит…

— Хорошо, милая… — коротко отвечает он.

И я вздыхаю с облегчением.

В животе порхают бабочки. Милой назвал, ух ты! Так приятно, что хочется танцевать.

Только хочу отпереть дверь, как слышу из коридора:

— Эвелина, ты чего так долго?

Ну

это уже вообще наглость, кажется Санёк поджидает меня под дверью. Нет, я не выйду из дамской комнаты, пока Лев не приедет. Не выйду! Не начнет же этот умалишенный ломать дверь, правда? Тогда сбежится охрана ресторана, должны же у них быть охранники, так? На худой конец официанты!

И тут вдруг слышу сквозь дверь:

— Что вы здесь делаете? — интересуется зычный мужской бас.

— Я… э… жду подругу…

Ах, я уже подруга! Ничего себе скорость!

— Я ему не подруга! — пищу из-за двери.

— А ну-ка попрошу на выход! — опять слышится мужской бас.

«Фух, кажется, приставалу нейтрализовали…» — облегченно вздыхаю я.

Выхожу. И правда, блондина след простыл, зато меня дожидается обходительный брюнет столь же гигантских размеров, что и мой будущий супруг.

— Девушка, всё в порядке? — интересуется он вежливо.

— Супер! — киваю ему.

Тогда же:

Лев

У меня сердце екает, когда слышу панический голос Эвы: «Можешь, пожалуйста, забрать меня из ресторана?»

Мгновенно жалею, что привез ее туда, оставил одну. Я ведь еще даже до офиса не успел доехать, когда она позвонила. Значит, совсем не побыла с белобрысым уродом, значит, не понравился он ей.

— Поворачивай обратно! — приказываю водителю.

Самое важное — она позвонила не в такси и не своему телохранителю. Мне! Получается, меня считает своим защитником, получается, я для нее важен.

И снова я плавлюсь… как золото в металлургической печи. Грудь щемит, а по крови гуляет огромное количество эндорфинов.

Я спешу к моей девочке, к моей дорогой, любимой девочке.

Я люблю Эву…

Да, вашу мать, я ее люблю. Сюрприз, сюрприз, дошло, наконец! Всё, поздно, я уже попал на крючок, встрял надежно, по самое не балуй. Глупо было сопротивляться этому чувству, ведь оно уже есть, так просто из груди не выдерешь, вросло в меня, прописалось в моей ДНК.

«А Эва меня любит?» — вдруг задаюсь вопросом.

Черт ее знает… Она об этом никогда не говорила, да я и не спрашивал. Ведь она мне не за красивые глаза досталась, а за звонкую монету. Я ей приятен, знаю. Но любит ли? Если же нет, полюбит ли?

Возможно, вместо того, чтобы проверять ее на вшивость, мне стоило за ней поухаживать, сделать что-то, чтобы заслужить ее внимание, благосклонность. Но ведь она уже моя, и всё ее внимание принадлежит мне. Стоит только щелкнуть пальцем, и Эва сделает всё, что я прикажу. Но понравится ли ей это?