Браконьеры

Иосифов Трифон

— Ты зачем меня перебиваешь, а?! И какое значение имеет вид транспорта?! — сердится Генчев и наверняка от досады давится слюной и кашляет.

— Имеет, товарищ начальник! Это невероятно важно. Например, если вы собираетесь ехать на «ладе»…

— Да, да, на «ладе», черт тебя возьми, ты что отнимаешь у меня время?!

— Отнимаю, потому что на «ладе» нельзя…

— Как это так — нельзя? Почему нельзя?

— Потому что не проедете вы на ней никуда! Вчера вечером не могли даже отвезти роженицу в райцентр. Тут женщина рожала, но

у нее было ужасное кровотечение, и мы вызвали специально вертолет, чтобы ее…

— Послушай ты, болтун чертов! При чем тут какая-то роженица и вертолет, когда я тебе ясно говорю, что положение действительно очень, очень серьезное! Смотри, как бы и у тебя не случилось кровотечение, когда я прибуду к вам!

До чего наш шеф забавный, когда сердится!

— Мне все ясно, шеф, но…

— Какое еще «но»? Чего там «но»? Я ему говорю, что…

— А я вам говорю, черт возьми, что «лада» не проедет! Понятно?! — прерываю его без особого почтения. — Не проедет, потому что путь между Дубравцем и Козарицей закрыт! На целый метр снегу навалило и продолжает падать до сих пор! Со вчерашнего дня ни туда, ни сюда ни одна машина не прошла, ясно? Поэтому я и говорю, что «лада» не пройдет! У вас там что — никакой информации нет о положении на дорогах?

Минуту-другую Генчев медлит с ответом, я слышу — совещается с кем-то, а потом говорит такое, от чего я бы наверняка свалился со стула, если бы Марина не стояла передо мной с чашкой кофе:

— Неправда все это, Боров! Из штаба по борьбе с природными бедствиями сообщают, что все пути в округе проходимы!

— Пошлите вы этот штаб к такой-то маме вместе с их говенной информацией! А потом поезжайте на «ладе» и посмотрите сами!

— Как это «к такой-то маме»? Ведь товарищи и в Софию уже точно так доложили…

— Они могут даже в ООН доложить, а вы слушайте, что я вам говорю! Лучше всего поезжайте на джипе с двойной передачей! И с собой возьмите по крайней мере еще двух человек. Здесь зимой небезопасно, товарищ Генчев, учтите это!

— Хорошо! Приеду на джипе! С тройной передачей, если тебе так хочется! Ты что делаешь в данный момент?

— Ну… — Я жду несколько секунд, будто обдумываю ответ. — Вот в данный момент я говорю с вами по телефону и пью кофе…

— Нет, от этого типа можно рехнуться! Вот я приеду сейчас, ты у меня выпьешь и закусишь! Ты слышишь меня, Боров?!

— Очень хорошо слышу…

— Так вот — слушай и записывай! Союз охотников и рыболовов мобилизовал восемьдесят человек!

— А для чего их мобилизовали? — Я ничего не понял.

— Запиши цифру восемьдесят! Они выедут отсюда на двух автобусах ровно в восемь часов! Понял? Сегодня вечером в восемь!

— Я понял, но куда они поедут?

— Как «куда»? На базу, конечно, черт тебя возьми совсем! Я же говорил тебе, что обстановка…

— Понял! Обстановка сложная, и восемьдесят охотников выедут из города на базу на двух автобусах в восемь часов вечера! А вы поедете через пятнадцать минут

на джипе с двойной передачей.

— Совершенно верно!

— Только за каким дьяволом мне эти городские спортсмены, если через час-другой со стаей все будет кончено?!

— Ха, кончено! Как бы не так! Тут звонят, телефон обрывают из соседних округов да еще из сел за Пределом. Ты как слышишь меня?

— Как будто вы тут, рядом, товарищ начальник!

— Так вот — оказывается, по десяти-пятнадцати радиусам к заповеднику движутся огромные стаи одичавших собак! Ты понял? Записал?

Вот это новость! Или я ненормальный, или он окончательно помешался.

— Это что — организованная собачья акция или как? — опять корчу из себя идиота.

— А ну-ка прекрати наконец свои шуточки! Стаи громадные, по пятьдесят — сто собак в каждой, их видели — сосчитать невозможно! Нам уже звонили из… — И он стал перечислять названия сел, которые мне лично ничего не говорят.

— Может, они все там взбесились? — Я все еще никак не могу поверить в то, что он говорит.

— Не бешеные они! — твердо заявил Генчев. — Просто они голодные, им холодно, поэтому они и одичали…

— Я не о собаках, а о тех, которые звонили из сел.

— То есть как это взбесились, когда информация получена от ответственных людей! Даже из министерства уже звонили! Ты слышишь меня?

— Слышу, слышу, только не могу понять, почему эти собаки все как одна бросились именно сюда, к нашему заповеднику…

— Как — почему? Да потому, что сейчас зима, потому, что им холодно и они хотят есть! Неужто ты не можешь усвоить такую простую истину!

Я чувствую — он взбешен до предела. Но у меня своя логика.

— Да, все это верно, но ежели им холодно и они голодные, то почему они не могут сожрать овец, коров, кур, поросят и даже тех самых ответственных людей из тех самых сел? Почему они решили пробраться именно сюда, к нам? Вот что меня интересует и тревожит. И я спрашиваю вас совсем не ради праздного интереса, а потому, что все это кажется мне очень и очень странным… Конечно, если положение обстоит именно так, как вы говорите…

Шеф, судя по всему, впал в тяжелый цейтнот — о таких важных вещах он не думал до сих пор. Я снова слышу, как он возбужденно советуется с кем-то и наконец говорит мне:

— Пока мы не можем объяснить причину их поведения, но компетентные товарищи выскажут свое мнение, как только познакомятся с обстановкой! А пока мы тут со специалистами нанесли на карту схему движения каждой стаи…

— Дикость какая-то! — не выдержал я.

— Не дикость, а неизвестно что! Ты как — записываешь?

— Да, записываю, дуйте дальше!

— Сколько человек мобилизовано из Дубравца?

— Тридцать.

— Мало! Поэтому мы и присылаем еще восемьдесят. В селе и на базе надо организовать чай, горячую пищу, спальные места для людей. Свяжись с кметом и местным руководством! Нужны будут еще сто-двести глашатаев!