Брак во спасение

Гамильтон Диана

— Может, — утомленно произнесла Клео. — Мы поехали гулять за город. Он предложил тайно пожениться, но я отказала, потому что к тому времени поняла, что его интересует только мое будущее наследство. С виду он воспринял мой отказ легко, сказал, что надеется сохранить дружеские отношения. Боже, как я была глупа!

Серые глаза Клео затуманились, между бровей пролегла морщинка.

— Что он обманщик, я уже знала, но не могла предположить, что он окажется злодеем. Не знаю, зачем я рассказываю тебе это. Всю историю с гостиницей он сам подстроил. Он записал

нас как мужа и жену, а когда я это обнаружила, было поздно что-либо делать. Ночь я провела в кресле, Фентон и я никогда не были любовниками…

— Тем не менее ты намерена выплатить ему такие деньги!

Клео видела в его глазах недоверчивую усмешку и произнесла:

— Я не могу доказать, что мы не были любовниками. А он может доказать, что мы ночевали в одной комнате в гостинице. Мне нечем опровергнуть его ложь — что я обещала за него выйти, заставила тратить на себя деньги, которых у него не было, а потом, когда он залез в долги, прогнала. К тому же я теперь знаю, — она хлестнула Люка презрительным взглядом, — что большинство людей предпочитают думать о других как можно хуже.

«Даже бровью не повел», — с горечью отметила Клео нанесла ответный удар:

— Если бы дело касалось меня одной, я бы сказала, что не дам ему ни цента, пусть убирается к черту. Не сомневаюсь, что он бы вылил весь поток лжи в какой-нибудь грязной шумливой газетке; это не принесло бы ничего хорошего моей карьере, но я бы пережила. А твой отец не переживет. Он стар, он болен, и этот скандал его прикончит. Он не в силах принять такой удар, да он и не должен, если его можно предотвратить. Дядя всегда был добр ко мне, и от него я получала больше тепла и понимания, чем от тебя или твоей матери.

Клео потянулась за черной крокодиловой сумочкой и перекинула через плечо тонкий ремешок.

— Я плачу потому, что таков мой долг перед твоим отцом, потому, что он был единственным человеком, которому я была хоть сколько-нибудь небезразлична после смерти моих родителей. Это единственная причина.

— И ты вышла за Джуда, чтобы добраться до денег? Мне с самого начала казалось, что все случилось как-то неожиданно.

Она направилась к двери, Люк поднялся за ней, и она произнесла ледяным тоном, почти не поворачивая головы:

— Я вышла за Джуда потому, что люблю его.

Это была правда. Она давно любила Джуда, но любовь была чувством, без которого она привыкла обходиться. И когда она пришла, Клео потребовалось время, чтобы распознать ее. Но Люка это не касается.

— Итак, ты встретишься с Фентоном? — Люк приблизился к двери одновременно с ней и ухмыльнулся: — Если бы не неприятности, которые грозят «Фондам Слейдов» из-за этого скандала, я с радостью заплатил бы Фентону, чтобы он его раздул.

— Что? Что бы ты сделал? — Клео похолодела. — Ушам своим не верю!

— Ты слышала, — кривя губы в усмешке, протянул Люк.

Клео знала, что он всегда недолюбливал ее, но только теперь поняла, что за эти годы неприязнь переросла в ненависть.

— Но почему?

— Когда та сравнительно безобидная

статейка обо мне дошла до отца, я наслушался достаточно благочестивого брюзжания. Говорят даже, что именно из-за нее его хватил последний инфаркт. Так пусть бы он узнал, что его пай-девочка вовсе не так хороша, как он думает. Это бы сбило с тебя спесь. Он всегда тебя в пример ставил.

У Клео пересохло во рту. Она смотрела на кузена, казалось бы, так хорошо знакомого ей человека, и видела, что совершенно не знает его. За маской напыщенного безразличия скрывалась жгучая ненависть. Она слегка повернула голову, кипя от негодования, и бросила ему в лицо:

— Ты сделал бы это, даже зная, чего это будет стоить твоему отцу? Он едва не умер, узнав, в какой скандал ты ввязался. Ты совершенно о нем не думаешь — эгоист, подонок!

Гнев и презрение переполняли ее, но даже они бесследно исчезли, когда она, стоя в телефонной будке, звонила в банк, потом Роберту Фентону. Голова слегка кружилась, по телу пробегала дрожь, когда Клео садилась за столик в Глейдсе напротив Джуда.

— У тебя усталый вид, — заметил он, окончив заказ и вернув официанту меню. Живые синие глаза заботливо потеплели. — Не повезло с покупками? Или тебя расстроил разговор с Люком?

Утро действительно выдалось неудачным, но Клео не могла объяснить причину; поэтому она с принужденной улыбкой ответила:

— Ничего особенного, все в порядке. — И тут же спросила: — А откуда ты знаешь, что я встречалась с Люком?

— Я звонил домой. Мег сказала, что Торнвуд повез тебя в Истчип. Очень просто.

С улыбкой облокотившись о стол, он ласково погладил ее по щеке.

— Какая ты красивая, нежная, — пробормотал он, и ее сердце забилось любовью к нему. Его рука, лаская, коснулась ее губ, она раскрыла их и вновь сомкнула на кончике его пальца — и вдруг, зардевшись, отпрянула. Чтобы она и президент «Мескал-Слейд» так открыто выражали свои чувства? Да никогда в жизни!

— Зачем ты мне звонил? — спросила она с деланным спокойствием. Она пыталась вернуть разговор в более управляемое русло, поскольку, если ей это не удастся и он будет продолжать поедать ее глазами, она, несомненно, выдаст свое чувство еще более откровенно. Она нуждалась в нем, в его ласке, после всего, что ей пришлось вытерпеть нынешним утром.

Подали первое, и Джуд, убрав со стола локти, подался назад.

— Просто так. Мне нужно было слышать твой голос.

От его слов ей стало хорошо, так хорошо, что неприятный осадок, остававшийся после разговора с Люком, растаял без следа.

И вдруг, неожиданно для себя — ведь они с Джудом никогда не заговаривали о том, как протекает их брак, — Клео спросила, беспечно поигрывая кусочком цыпленка в винном соусе:

— Джуд, так почему же ты согласился жениться на мне?

— Потому, что, по твоему же собственному замечанию, я всегда буду счастлив знать, что ты вышла за меня не из-за денег. Можешь считать меня циником, но я никогда не умел различить, кому нравлюсь я сам, а кому — запах моих денег.