Брачные узы
Шрифт:
"… назначить опекуном мать ребенка…" — обыденно, безэмоционально читала судья.
Услышала и вопросительно глянула на юриста. Увидев на его лице довольную улыбку, ощутила неимоверное облегчение. Наконец, все закончилось!
Митя схватился за голову. Свекровь роняла слезы. И только Ярослав Станиславович отвечал мне радостным взглядом.
Заседание подошло к концу. Мой, теперь уже бывший муж, пулей выскочил из кабинета. Вера Вячеславовна ринулась за ним.
Мы с юристом покидали здание суда победителями. В холле увидела
— Катенька, ты прости нас… — мягко сказал.
— Вам извиняться не за что, — заверила я.
— Мне так жаль, — грустно вздохнул свекор.
— Надеюсь, не меня? — спросила с легкостью в голосе. — У нас с Мишей теперь все будет хорошо. А вот вам бы тоже стоило вырваться на свободу.
— Что ты, Катенька, она же без меня пропадет, — улыбнулся свекор и, кивнув на прощание, направился к двери.
Провожала его удивленным взглядом. Ко мне подошел Григорий Степанович и протянул сотовый:
— Миланья Демидовна не может до вас дозвониться.
Я взяла телефон.
— Да.
— Поздравляю! — весело крикнула подруга. — Как ты?
— Просто прекрасно! Спасибо тебе, — благодарила, выходя в распахнутую юристом дверь. Улица встретила меня теплым солнцем. Втянула носом свежий воздух. Закрыла глаза, смакуя счастье. Затем распахнула их и, широко улыбаясь, сказала Миле: — Вот он — первый день моей новой жизни.
Уложила сумку в багажник машины и захлопнула его. Вернулась в квартиру. Мы оставили в ней почти всю мебель, и обстановка казалась прежней. Но в прихожей больше не висели наши вещи, на кухне царил идеальный порядок, а Мишины игрушки не лежали в самых неожиданных местах. Скоро здесь будет жить новая семья, и квартира забудет своих бывших хозяев.
Ощущала и радость, и грусть одновременно. Но печаль, щемящая мое сердце, была тихой и светлой. Даже хотелось ее пережить. Ведь я закрывала последнюю дверь в свое прошлое.
Митя превратил целые месяцы нашей жизни в страшный сон, но к моим чувствам сейчас не имел никакого отношения. Я расставалась с местом, где мой сын сделал первые шаги, где произнес первое слово. Здесь я пережила искренние, по-настоящему трепетные моменты и все-таки была счастлива. Хотела оставить в памяти только радостные минуты, а в сердце — добрые эмоции.
Не заметила, как подошел Юра. Он обнял меня со спины. Положила ладонь на его руку.
— Квартиранты нашлись. Согласилась пара, которая была здесь вчера, — сказал он.
— Отлично, — произнесла, улыбнувшись.
Юра наклонился и прошептал мне на ухо:
— У меня для тебя есть сюрприз.
Заинтригованно смотрела в ответ. Он что-то искал в телефоне. Наконец, повернул ко мне экран. Читала какой-то официальный документ, но мое лицо выражало непонимание.
— Это приказ о переводе.
Наши взгляды встретились. Радость, вспыхнувшая в моих глазах, вызвала у Юры нежную улыбку.
— По условиям немного
Прильнула к любимым губам. Крепче стиснула его в объятиях. Мне не нужно было просить о смене графика. Юра догадался сам. Он делал все возможное, чтобы я была счастлива. Окружил вниманием и заботой. Мне оставалось только до конца довериться ему.
— Нам пора, — сказал между поцелуями.
Мы направились к двери. Прежде чем переступить порог, бросила прощальный взгляд на квартиру. Грусть отступила. Приятным теплом во мне поднялось воодушевление. Пришло время двигаться вперед, и я как никогда наслаждалась переменами.
Вышли с Юрой из подъезда. Он взял меня за руку. Зашагали к машине через внутренний двор дома. В стороне краем глаза уловила движение. Что-то заставило меня повернуть голову и рассмотреть приближающегося человека.
В нем трудно было узнать Митю. Но это был он. Покачивающейся походкой, с бутылкой пива в руке бывший муж направлялся прямо к нам. Его когда-то светлая одежда была перепачкана. Всю нижнюю часть лица покрывала неопрятная щетина. В спутанных волосах застряли кусочки веток и листвы.
Мы с Юрой так и застыли на месте, рассматривая его. Митя хмельным взглядом сверлил наши переплетенные пальцы.
— Сошлась все-таки с ним, — сказал он, усмехнувшись.
— Тебя это не касается, — резко ответил Юра.
Митя метнул на него злобный взгляд и подался вперед, пригрозив рукой, сжимающей стеклянное горлышко. Жидкость внутри покачнулась и выплеснулась наружу. Мы с Юрой отскочили. Митя смотрел, как пиво струится по его кисти и капает на асфальт. Он улыбнулся этой картине и перевел внимание на нас.
— Я пришел к сыну, — громко заявил.
— Ты думаешь, я пущу тебя к Мише в таком виде? — возмущенно спросила.
— Не имеешь права отказать!
— Тут ты ошибаешься. Ты должен придерживаться установленного судом графика или предупреждать меня заранее, — терпеливо напомнила.
— Я пропустил последние выходные. Теперь хочу видеть сына! — настаивал Митя.
— Это так не работает. Думаешь, будешь заявляться к нам, когда тебе заблагорассудиться? Ну уж нет. Пропустил — твои проблемы!
— Зачем ты с ним разговариваешь? Миши вообще здесь нет! — не сдержался Юра.
Митя вопросительно уставился на меня.
— Да, мы съехали с этой квартиры. Пришлю тебе новый адрес. Но в другой раз. Не уверена, что завтра ты вспомнишь наш разговор, — объяснила я.
Митя в два шага пересек разделявшее нас расстояние и вцепился в мой локоть.
— Прячешь от меня сына? — зарычал прямо в лицо.
В нос ударил резкий неприятный запах. Да сколько дней он уже пьет? Это все, что я успела подумать. В следующее мгновение Юра схватил Митю за шиворот и оттолкнул в сторону. Григорьев, шатаясь, попятился назад, но на ногах удержался. Я потирала раскрасневшуюся кожу.