Брачное пари

Кэмп Кэндис

— Я знаю. Но это не снимает с меня ответственности. Я говорил с твоим дядей, и он позволил мне просить твоей руки. Я должен сделать это как полагается, встав на колено.

Он стал опускаться на колено, но Констанция поспешно схватила его за руку.

— Доминик, нет! — прошептала она. — Я рада, конечно, что даже в такой серьезной ситуации ты находишь время развлекаться.

Доминик посерьезнел.

— Мне жаль, если тебе не нравится эта идея, но если тебе все равно, что о тебе думают остальные, то не все равно мне. Я не собираюсь

отсиживаться в кустах.

— Тебе и не придется, — ответила Констанция. — Если мы сами перестанем говорить о помолвке, люди скоро о ней забудут. В конце концов, официального объявления не было. А если кто-то вдруг спросит тебя, ты можешь сказать, что это было… недоразумение.

— Но это омрачит твое будущее, — твердо сказал Доминик.

— Значит, ты не изменишь своего решения?

— Нет. Я уже говорил со своими родителями. В конце этой недели, перед отъездом гостей, у нас будет бал, и мы официально объявим о помолвке.

Констанция вздохнула. Очевидно, ей не удастся переубедить Доминика. Он намерен поступить как порядочный джентльмен. Ничего меньшего она от него и не ждала.

Но Констанция не могла взвалить на него такой груз. Семья, поместье пострадают из-за их опрометчивости. Все было бы по-другому, если бы он хотел жениться на ней по любви. Если бы он выбрал любовь, а не деньги, Констанция не колебалась бы ни минуты и с радостью приняла бы его предложение. Если бы им пришлось жить в бедности, она с готовностью приняла бы и это. Если бы он хоть раз заговорил о любви, сказал, что их брак сделает его счастливым… Но было ясно, что он женится на ней из чувства долга, «ответственности». Как она может выйти за него замуж, провести рядом с ним остаток жизни, любить его, зная, что он не любит ее?

Констанция не знала, что делать. Проще всего было согласиться на брак и официальное объявление. Этого хотели все, и ей не придется опасаться за свою репутацию. Может быть, через какое-то время Доминик полюбит ее. Разве так не бывает? Наверняка были пары, вступившие в брак потому, что так решили родители, а потом, с течением времени, полюбившие друг друга. Но нет, Констанция не могла себя обманывать. Доминик вступает в брак против своей воли и против воли своих родителей. В результате этого брака не только он будет жить в стесненных обстоятельствах, пострадает и его семья.

При таких условиях брак станет для Доминика источником постоянного раздражения. Каждый раз при виде Констанции он будет вспоминать, что не выполнил долг перед семьей, не освободил поместье от долгов — и все из-за нее. Вряд ли можно ждать, что он полюбит ее. Скорее он будет ненавидеть ее. Она не должна уступать и выходить за него замуж, решила Констанция. Она должна быть тверда в своем решении. Но что она может сделать? В конце недели Доминик официально объявит о помолвке, и тогда пути назад уже не будет. Люди могли с недоверием отнестись к его сегодняшнему заявлению, но официальное объявление — это совсем другое дело. Если после этого кто-то

из них откажется вступить в брак, разразится скандал.

Констанция понимала, что должна удержать Доминика от объявления о браке. Наверное, единственный способ сделать это — покинуть Рэдфилд. Он же не сможет сделать объявление, если «невесты» не будет рядом. Может быть, тогда он поймет, насколько серьезно настроена Констанция против этого брака.

Проблема состояла в том, что Констанция не знала, как ей уехать отсюда. Дядя и тетя отказались отпустить ее в Лондон, им слишком нужна была эта свадьба, а у самой Констанции не было денег, чтобы нанять карету. Почти все свои скудные сбережения она потратила на наряды. Чтобы получить деньги, вложенные ею в различные фонды, ей потребуется несколько дней. Она могла бы, конечно, занять у Франчески скромную сумму и уехать, скажем, в почтовой карете.

Однако Констанция подозревала, что в этом Франческа ей помогать не будет. Разве она не сказала несколько часов назад, что Констанция должна доверять Доминику и позволить ему самому принять решение? Каландра очень хорошо относилась к ней, но Констанция не могла себе представить, что занимает у той деньги на побег. Больше ей обратиться было не к кому.

Тем вечером Констанция рано ушла к себе. Трудно было вежливо улыбаться, когда мысли заняты решением многочисленных проблем. К тому же она устала от бесконечных расспросов.

Когда Констанция поднималась по лестнице, ее окликнул лакей:

— Мисс?

Она вопросительно посмотрела на него.

— Его светлость просит вас пройти в его кабинет, — сказал лакей с поклоном.

— Лорд Лейтон? — удивленно спросила Констанция. Она оставила Доминика в музыкальной гостиной за беседой с сэром Люсьеном и Франческой.

— О нет, мисс, прошу прощения. Лорд Селбрук.

Констанция уставилась на него с еще большим изумлением.

— Я… да, конечно, спасибо.

— Проводить вас, мисс? — спросил слуга, неверно истолковав ее замешательство.

— Да, пожалуйста.

Констанция следовала за лакеем, и мысли ее беспорядочно метались. Что нужно от нее отцу Доминика?

Лакей постучал, открыл дверь для Констанции, впустил ее и закрыл за ней дверь. Она посмотрела на лорда Селбрука, сидевшего за огромным письменным столом из красного дерева. Он встал и указал на стоявшие у стола кресла с прямыми спинками.

— Прошу вас, мисс Вудли, садитесь.

Констанция опустилась в кресло, чувствуя, как ее желудок сжимается в тугой узел. Комната производила сильное впечатление — повсюду темное дерево и массивная мебель. Сам граф, с его суровым лицом и чопорностью, был не менее впечатляющ. Подождав, пока Констанция усядется, он опустился в свое кресло за столом. Констанция вдруг подумала, что граф намеренно хочет смутить ее, и решила не показывать ему свою растерянность. Лорд Селбрук долго молчал. Констанция, нацепив на лицо вежливое выражение, ждала.