Брачное объявление
Шрифт:
– Как ты мог привезти меня туда, где когда-то жил с Линн! – И Рут с перекошенным от гнева лицом толкнула Оуэна в грудь.
– Успокойся, – сказал он, перехватив ее запястья. – Это мой дом, и только мой. Я никого сюда не привозил прежде.
– Ой!
– И все? – Оуэн прижал руки Рут к своей груди, и она почувствовала, как бьется его сердце, ощутила тепло его тела. О Господи, как хорошо!
– Извини, пожалуйста.
И чего она так взбеленилась? Надо было сначала все выяснить, а не бросаться на человека с кулаками. Ну
Оуэн отпустил ее руки. Но прежде чем Рут успела отступить хотя бы на шаг, обнял ее за плечи и привлек к себе.
Ничего больше, но у Рут все поплыло перед глазами. Она знала, что Оуэн всего-навсего хочет дать ей понять, что не сердится, что все в порядке, но ее тело решило иначе. Между ними словно проскочила искра. Рут изо всех сил боролась сама с собой, чтобы не стиснуть Оуэна в объятиях, чтобы не прильнуть к его губам. О, как она жаждала его поцелуев, его прикосновений, тяжести его тела!
Внезапно Оуэн резко отстранился. На его лице были написаны ужас и отвращение. У Рут внутри словно что-то оборвалось. Не зная, куда девать глаза, она мечтала провалиться сквозь землю. И, повернувшись, вылетела из комнаты.
Стоя на берегу бирюзового океана, Рут думала, осмелится ли теперь посмотреть в глаза Оуэну.
5
Оуэн изумлялся собственной глупости. И кто только дернул его обнять Рут? Ничего удивительного, что она сбежала: бедняжка, должно быть, перепугалась до смерти. Чего теперь стоят все его обещания, что он не коснется ее?
Но как можно было удержаться, если Рут так прекрасна, так восхитительна?
Не отдавая отчета в своих действиях, Оуэн последовал за ней.
– Рут, – мягко позвал он.
Она не повернулась. Но ее плечи напряглись, и стало ясно, что она все еще сердится. Оуэн сделал еще шаг, теперь он мог, протянув руку, коснуться ее. И именно так бы и поступил, если бы не боялся, что Рут в гневе отпрянет.
– Это было ошибкой с моей стороны, – с трудом выговорил Оуэн. – Обещаю, что подобное впредь не повторится.
Однако ему придется нелегко. После смерти Линн Оуэн поклялся, что никогда больше не приблизится ни к одной женщине. И вот теперь, после недельного знакомства, ощущает непреодолимое желание лечь в постель с Рут! Лишь бы это была не любовь! С вожделением он сумеет справиться…
– Держись от меня подальше, – холодно бросила Рут.
Черт! Какой удар! Но он заслужил его.
– Это затруднительно, раз уж мы живем в одном доме. Я думал… я надеялся, он тебе понравится.
– В других обстоятельствах – возможно. Но общий дом хорош лишь для близких друг другу людей. – Рут тряхнула головой. – Уместнее было бы провести медовый месяц, например, в Квебеке. Гуляли бы себе по набережной. В толпе.
– И мокли бы под дождем. Разве здесь не чудесно?
– А я люблю город, люблю родной Сет-Иль, – упрямо произнесла Рут. –
– Это не единственный дом на острове.
– Ну и что? – пожала она плечами. – Зато место очень уединенное. Ты не привозил сюда жену, так кого же привозил? Или ты жил здесь в полном одиночестве? Приезжал сюда отдохнуть от всего и всех?
– Мы так мало знаем друг о друге, – спокойно произнес Оуэн.
Рут раздраженно перевела дыхание.
– Так, значит, нам надо сесть и поговорить. Вот давай и займемся этим сегодня вечером. А когда закончим, вернемся назад, в Канаду.
С этими словами Рут повернулась и пошла обратно к дому. Оуэн последовал за ней.
– Я думал, тебе здесь понравится, – сказал он, переступив порог.
– Откуда тебе знать, что мне нравится, а что – нет? – повела плечом Рут.
Оуэн боялся чего-нибудь в этом роде. Именно поэтому не стал делиться с Рут своими планами.
– По-моему, все люди просто грезят о таком месте…
Войдя в гостиную, Рут молча села на стул и уставилась в окно.
– Давай разберем вещи и расположимся поудобнее, – предложил ей Оуэн.
– Я не собираюсь здесь оставаться.
– Боюсь, у тебя нет выбора: самолет прилетает и улетает раз в неделю.
Рут мгновенно вскочила. Глаза ее возмущенно сверкали.
– Ну как ты можешь так со мной обращаться!
– Не я, Рут, а ты сама.
Она вызывающе взглянула на него. Потом медленно прошла в спальню, демонстративно захлопнув за собой дверь. Но через секунду открыла ее снова.
– Даже не думай зайти сюда!
– Замка на двери нет, – бормотала Рут, расстегивая сумку. – Никакой возможности уединиться! Кровать – одна!
Нижнее белье полетело в ящик шкафа. Он трогал мои вещи! Собирал мою сумку! – пронеслось в голове.
– И вообще, что за дурацкая мысль – ехать в свадебное путешествие! – уже вслух произнесла она.
Рут швырнула в раковину туалетные принадлежности – ванная комната, и та единственная! И тоже без защелки!
Она была страшно зла – и на себя, и на Оуэна. На себя за то, что так бесстыдно желала его, на Оуэна за то, что из-за него оказалась в столь идиотской ситуации. Он сказал, им надо лучше узнать друг друга. Но невозможно говорить о себе целую неделю! Самой Рут хватило бы пяти минут, чтобы поведать историю всей своей жизни.
– Ты готова? – раздался голос Оуэна из-за закрытой двери, и Рут почудилось, что дверная ручка дрогнула.
– Нет! – поспешно воскликнула она.
– Я налил тебе соку. Прохладного, из холодильника.
Уж не намекает ли Оуэн, что ей тоже надо поостыть?
– Сейчас выйду, – ответила она. И мстительно подумала: но не раньше, чем приму душ и переоденусь.
Десять минут спустя Рут предстала перед Оуэном. В синем, под цвет глаз, сарафане. Влажные волосы льнут ко лбу, на лице никакой косметики.