Брачное агентство «Рогнеда»
Шрифт:
Рогнеда по-кошачьи ластилась к молодому князю, осыпая вопросами:
— Ты ведь меня любишь, родимый, да? И сделаешь все, как обещал? Женишься на мне, и сын твой, которого я ношу, станет князем?
Сын? Когда только успели? Значит, не первый день встречались. Долго раздумывать Мясоедову не пришлось.
— Клянусь! — уверенно обещал Владимир. — Первенец наш, Ярослав, будет княжить в Киеве, а ты станешь княгиней полоцкой.
— Княгиней? А как же отец и братья? — голос Рогнеды, даже для подслушивавшего Севастьяна, прозвучал невыносимо фальшиво.
Однако Владимир вопрос воспринял вполне естественно.
— Не беспокойся, — ласково сказал он девушке. — Все решится сегодня ночью. Поспеши домой. Сейчас ладьи подойдут к городу по реке, а я с дружиной войду через подземный ход, который ты мне показала. Постараемся обойтись малой кровью, ведь это твой город, тебе им владеть!
Новгородец легонько подтолкнул девушку, и она, обиженно надув губки, ускользнула прочь, сопровождаемая неподкупным грозным защитником.
— Рогволода и остальных придется убить, — давешний дружинник, незаметно подойдя к князю, как старый знакомый, заговорил прямо, без экивоков.
— Иначе нельзя, дядя? — с заминкой спросил Владимир. — Ведь, возьми я Рогнеду замуж, и Рогволод предпочтет закончить дело миром.
— Он бы предпочел, — согласился собеседник. — Да только нам придется убить старого князя, когда он решится на тебя напасть — ради сыновей. Зачем тебе соперники? Полоцк должен принадлежать твоим детям.
Дядя? Верно, на инструктаже говорили о каком-то Добрыне Никитиче, брате Малуши, который с детства заботился о племяннике и во всем поддерживал юного новгородского князя. Севастьян смутно припомнил, что, по каким-то древним пережиткам матриархата, дядька со стороны матери у славянских народов долго считался намного более близким родичем ее детям, чем родной отец.
— Решится напасть? Отчего же? — в голосе Владимира прозвучало недоверие.
— Я ведь не зря подсказал Рогнеде нужные слова, — усмехнулся заботливый дядюшка. — Она тебя оскорбила, назвав рабьим сыном. И ты вправе взять ее силой перед родными и близкими. Какой отец такое стерпит? Ну и…
Мясоедов не успел по достоинству оценить интригу, как сильнейший удар по голове сбил его с ног и погрузил бы в беспамятство, не будь на нем силовой защиты. Сверху на патрульного упала тяжелая рыбацкая сеть, и довольный молодой голос сказал:
— Попался лазутчик! Небось, от Ярополка подослан! Прирезать злодея или будешь допрашивать, княже?
— Может, и не от Ярополка. Одет по-вашему, по-варяжски. Скорее Ольгеберт послал человека проследить, куда ушла наемная дружина. Не до него сейчас. Брось в повозку, — отмахнулся Владимир. — Позже допросим, если доживет.
Спеленутый сетью, Мясоедов без труда мог бы освободиться и бежать, пожелай он того на самом деле: на руке оставался браслет коммуникатора, снабженный слабеньким излучателем. Для того чтобы разрезать лучом любые путы, достаточно было слегка повернуться и прижать клавишу к краю телеги.
Поразмыслив, Севастьян решил, что с дружиной Владимира так или
Задумавшись, под мерное движение телеги и тихие разговоры дружинников, дожидавшихся, когда посланные в подземный ход лазутчики откроют ворота, Севастьян не заметил, как задремал.
Проснувшись от громких воплей, он, подскочив, скатился с повозки и нервно огляделся, боясь оказаться замеченным. Беспокоился патрульный не напрасно — обстановка живо напомнила картину из давешнего кошмарного сна. Полоцк горел. Люди вокруг в панике метались по улицам, пытаясь спасти от огня детей и нехитрое добро. Войско новгородского князя уже вплотную подошло к княжескому двору.
Мясоедов тихо ругнулся. Проигрывая сценарий будущей операции, он упустил важнейший момент — в пылу битвы нападавшие и защитники города смешались так, что было совершенно невозможно отделить одних от других.
Шум неожиданно стих. «Князь! Князь!» — зашумела толпа. Рогволод с женой и детьми вышел на крыльцо и обратился к Владимиру.
С места, где стоял патрульный, слышно практически ничего не было, но Севастьян и так догадывался о чем идет речь — полоцкий князь предлагал покончить дело миром, отдав дочь замуж за Владимира.
Новгородец жестом подозвал девушку к себе и, сорвав с ее головы платок, схватил за косы и швырнул на землю, рухнул на нее. Раздался женский крик. Рогволод бросился вперед.
И тут толпа дружно ахнула. Все, и новгородцы, и горожане раздались в стороны: в небе над ночным городом разлился блистающий свет, и, словно из ниоткуда, появился прекрасный белокрылый ангел.
Сель был одет во что-то похожее на древнеримскую тогу — точно позаимствовал из гардероба Богодана, с усмешкой отметил Мясоедов, — и смотрелся весьма впечатляюще.
Белые крылья распахнулись, осыпая горожан искрами звездного огня. Посланец небес спустился по световой тропинке на опустевшую площадь и обратился к Владимиру с увещевающей речью. Крылья вновь взметнулись вверх, осыпая толпу сверкающими огоньками.
Ошеломленный, Севастьян только сейчас сообразил, что настроенный на мыслеречь коммуникатор уже несколько минут доносит отборный мат. Торопливо нажав кнопку коннекта, патрульный услышал облегченный вздох буянского оперативника.
— Слушай и запоминай, — сказал белокрылый. — Пока я уговариваю Владимира и иже с ним принять христианство, настрой переместитель на пси-сигнал. Я постараюсь пометить маркерами как можно больше местных. Как только дам отмашку, отправишь горожан в Светлолесье, и мы с тобой удалимся, как у вас говорят, по-английски, не прощаясь. Не медли — эффектный выход сожрал массу энергии, я чувствую, как слабеет силовая защита. Очень надеюсь, что она не понадобится.